Адрес на конверте был написан рукой Эдварда. Этого он не мог доверить секретарше. Рона долго смотрела на конверт, потом осторожно вскрыла его, во рту у нее пересохло.

Внутри лежали два листа бумаги. Верхний был копией свидетельства о рождении. Она развернула его дрожащими руками и прочитала: Лайем Джеймс Маклеод, родился в 2.35 утра в понедельник 2 января 1985 года. Она никогда раньше не видела свидетельства о рождении. Документы оформлял Эдвард. Что толку убиваться, сказал он, будет лучше, если я сам все сделаю, и ты сможешь выкинуть это из головы. Нам нужно подумать о себе. Рона читала дальше. В графе «мать» стояло ее имя, Рона Элизабет Маклеод, в графе «отец» было пусто. Эдвард сказал, что так будет лучше.

– Это чтобы я не мог явиться просить у него денег, когда он станет миллионером, – объяснил он с усмешкой.

На втором листке была краткая и резкая записка:

Я вложил копию свидетельства о рождении. Как тебе известно, биологические родители лишены права отслеживать события или получать доступ к судебным бумагам. Тем не менее я выяснил, что усыновление имело место спустя месяц после рождения. Регистратор выписал свидетельство об усыновлении на фамилию Хоуп. Мой знакомый в полиции сообщил мне, что убитый мальчик был опознан как Джеймс Фентон из Манчестера.

Конечно, никакой связи между двумя мальчиками нет. Эдвард прав. Она все выдумала. Лайем жив, невредим и счастлив. Эдвард за нее привел ее жизнь в порядок. Снова.

К восьми часам, когда приехал Гейвин, Рона успела выпить два джина. Один – пока сидела в ванной и плакала, а второй – пока одевалась, сушила волосы и наводила макияж.

Когда раздался звонок, она выглянула в окно. Гейвин стоял на тротуаре. Заметив ее, он взмахнул рукой, она тоже помахала ему. Когда она вышла на улицу, возникла неловкая заминка.

– Странно как-то, – произнес он.

– Да.

Он оказался еще выше, чем она думала, волосы у него были светлее, чем тогда, под дождем, но глаза и улыбка были прежними.

– Вы прекрасно выглядите, – сказал он.

– Сегодня я не такая мокрая.

Оба улыбнулись.

– Я подумал, если мы сначала поужинаем, то это растопит лед. – Он казался слегка смущенным. – И заказал столик в итальянском ресторане.

– Замечательно.

По дороге она решила, что предложит, чтобы каждый заплатил за себя. Чтобы все было поровну.

– Можете заплатить половину, – сказал он, читая ее мысли, – если вам так удобнее.

Переходя дорогу, он взял ее за руку. Роне это напомнило то, как через дорогу водил ее отец.

Рона растерянно посмотрела на Гейвина. Он явно ждал ответа, а она не знала, что ответить, поскольку не слушала его последние пять минут.

– Простите.

– Ничего.

Он налил ей еще вина, она подняла бокал и пригубила вино, не глядя на него.

– Я… я просто очень рассеянная, – виновато проговорила она.

– Мысли о работе?

– Да. – Так было легче объяснить.

– Хотите об этом поговорить?

– Не хочу вас расстраивать.

– Я не расстроюсь.

– Ну что ж, – начала она, – я работаю по делу об убийстве одного подростка, которого нашли в пустой квартире.

– Того студента?

– Да. – Она с удивлением взглянула на него. – Откуда вы знаете?

– Я читаю газеты и смотрю телевизор.

– Конечно. – Очень глупо с ее стороны. Вся Шотландия знает об этом мальчике. – Ну просто… – она замялась, – это несколько вывело меня из равновесия, он похож на человека, которого я знаю, вот и все.

– Понятно. В кино не пойдем? – спросил он.

– Лучше не надо.

Он махнул официанту и попросил счет.

– Послушайте, а почему бы нам не посидеть у меня дома, не послушать музыку…

– Я не хочу, чтобы вы думали…

– Я и не думаю.

За кофе в его уютной квартире она сказала ему, что должна была быть сейчас в Париже с Шоном. Она не объяснила, из-за чего она не поехала, а он не спросил. Вместо того он рассказал ей кое-что о себе. Ему сорок лет, он не женат, но жил с одной женщиной очень долго, семь лет.

– Я все просил ее выйти за меня замуж, а она все отказывалась. – Он скорчил гримасу. – У нее было предубеждение против брака. Ее отец служил в торговом флоте и появлялся дома раз в полгода. Мать одна воспитала их троих. Когда отец сошел на берег, ему захотелось иметь «жизненное пространство», по ее выражению. Мать согласилась. А дети были против. В конце концов младший брат подрался с отцом прямо в доме. Она твердила, что никогда не выйдет замуж.

– Почему же вы расстались?

Он помолчал, словно ища объяснений.