День прошел буднично. Тони не заметил, что коллеги чем-то озабочены, поскольку мысли его витали далеко. Во время ланча он отправился в парк на прогулку со своей мексиканкой. После его ухода Крисси немедленно возобновила допрос:

– Что ты решила делать?

– Я сказала Эдварду, что попытаюсь найти Лайема.

– А он что?

– А он все о своих выборах. У него хорошие шансы. Это место всегда было за тори, никто не ожидал, что его отхватят лейбористы. Ему покровительствуют большие люди. Сэр Джеймс Далримпл, например.

– А что у тебя с этим Гейвином? Ведь ты это не всерьез? – вдруг спросила Крисси.

Рона не отвечала.

– Ты спишь с ним?

– Нет!

Крисси взглянула на нее с одобрением:

– Но ты думала об этом, верно?

Не дождавшись ответа, она не отступилась:

– А как же Шон?

Рона пожала плечами. Когда Шона нет рядом, она о нем забывает. Если они расстанутся, он это переживет. Есть много желающих занять ее место.

– Мне кажется, ты несправедлива к Шону, – сказала Крисси. – Да, он любит женщин, но на тебя он смотрит по-другому – Крисси стала подыскивать слова.

– Как? – спросила Рона.

– Не пойми меня неправильно. – Крисси поколебалась. – Но по-моему, ты никого не подпускаешь близко. Как будто никому не доверяешь, только самой себе, – продолжала она с извиняющимся видом. – Раньше я думала, что это из-за лаборатории. Тебе нужно соблюдать дистанцию, чтобы тебя тут на работе принимали всерьез. Возможно, это отношение ты переносишь и в свою личную жизнь.

– Как мило услышать это от тебя!

– Я знаю, каково это – быть такой. – Ее голос умолк. Она подошла и встала рядом. – Нейл немного похож на Шона. Считает себя даром Божьим. Но зато он умеет рассмешить и ничего от меня не требует.

Зазвонил телефон.

Это был Гейвин. Не согласится ли она поужинать сегодня у него дома?

У него есть для нее кое-что. Кое-что важное.

Когда Рона в восемь часов подошла к дому Гейвина и позвонила в дверь, ей никто не ответил. Она отступила от подъезда, чтобы рассмотреть окна третьего этажа, думая, не рано ли она. За шторами на больших окнах эркера горел электрический свет, несмотря на светлый летний вечер. Гейвин был дома.

Рона снова позвонила, и на этот раз он ответил сразу:

– Входите. Но предупреждаю: я только что из душа.

Рона вошла в прихожую, наполненную восхитительным запахом чеснока, оливкового масла и теплой французской булки. У нее потекли слюнки, и она вдруг осознала, охваченная внезапным приступом вины, что в ее собственном доме не пахло так вкусно с тех пор, как уехал Шон.

Он стоял у плиты, помешивая что-то в кастрюле, бедра обкручены большим банным полотенцем. Когда она вошла, он обернулся к ней с улыбкой, не прекращая помешивать. Он, несомненно, был искусным поваром.

– Соус меня не отпускает, – объяснил он.

– Вам помочь? – спросила она, с трудом отводя глаза от его голого торса.

– То есть я могу пойти одеться, чтобы не смущать вас?

– Да, – подтвердила она.

– Хорошо. Идите сюда.

Она подошла. Он отдал ей ложку, взял ее руку и показал, как мешать.

– В этом весь секрет. Нужно мешать ритмично, а когда начнет закипать, ускорить темп.

Она почувствовала его дыхание у себя на щеке и молча кивнула.

– Хорошо. – Он убрал руку. – Пойду надену что-нибудь.

Когда он вернулся, соус был уже готов, и она сняла его с плиты

Заглянув в кастрюлю, он поднял вверх оба больших пальца:

– Отлично. Надеюсь, вы голодны.

– Ммм…

– Хорошо. Потому что мне пришлось оттаскивать себя от компьютера, чтобы все это приготовить. Я даже привлек экспертов из местного бара, которые помогли мне в выборе вина.

Она улыбнулась.

Он извлек стул из-за красиво накрытого стола и подал ей.

– Ну, теперь вино.

– Вы говорили, что у вас что-то для меня есть, – напомнила она.

– Это подождет, пока мы поужинаем. Вопреки расхожему мнению, я не хочу все свое время проводить у дисплея. И я нуждаюсь не только в виртуальном общении.

– Извините, – со смехом сказала она.

– Пустяки. – Его ладонь скользнула по ее руке, когда он наполнял ей бокал. – Вы добирались пешком?

Она кивнула.

– Хорошо. Я купил две бутылки по специальной цене.

Она пригубила вино:

– Ну что ж, они умеют убалтывать, в этом баре.

– Боже! Вам не нравится! – Его лицо исказила гримаса притворного ужаса.