Милдред нахмурилась.

– Он думает только об удовольствиях, которыми полна Англия. Боюсь, он попадет в беду. Он ведь такой вспыльчивый.

– Теперь он не просто мой сын, а сержант милиции. Я для него командир, и, надеюсь, сумею удержать его.

В Нью-Йорке к отряду присоединились еще три человека. Местные власти были в восторге от открывающейся перспективы и предоставили, со своей стороны, двести мушкетов, а также пистолеты, свинец и порох.

Единственная сложность заключалась в доставке. Обычный способ перевозки в повозках исключался, так как не было подходящих дорог.

Обадия Дженкинс предложил использовать вьючных лошадей, и сенека согласились, что, может быть, удастся провести через лес груженных лошадей, хотя в некоторых местах придется вырубить деревья и кустарник.

Холодным осенним утром отряд покинул форт Спрингфилд. Небо было затянуто тучами, с запада дул сырой ветер. Путешественники на пароме переправились через реку Коннектикут, а к полудню пересекли последнюю дорогу и углубились в лес.

Один из сенека шел впереди, полковник Вильсон прямо за ним, другой воин замыкал отряд. Обадия, Эйб и Джеффри следили за лошадьми. В первые дни тропа была достаточно широка и члены отряда не сталкивались с серьезными затруднениями. В первый же день и индейцы отправились на охоту и принесли дичи, которой хватило на несколько дней.

У истоков реки Гудзон они встретились с ньюйоркцами, т все вместе двинулись дальше. Осень подходила к концу, толстый ковер опавших листьев покрывал землю, тропа становилась все уже, и колонистам то и дело приходилось расчищать проход среди зарослей кустарника и вечнозеленых растений. Путешествие, обычно занимавшее у сенека несколько дней, растянулось более чем на две недели, и только воины не выказывали признаков усталости.

– Да, их лучше иметь среди друзей, а не врагов, - однажды вечером заметил полковник Вильсон Обадии Дженкинсу.
– И я начинаю думать, что мы напрасно называем их дикарями. Удивительно, насколько они выносливы.

Вечером на пятнадцатый день отряд прибыл в главный город сенека. Мужчины и женщины заполнили все свободное пространство между большими домами, желая посмотреть на пришельцев. Стояла сверхъестественная тишина. Сенека впервые видели бледнолицых и с любопытством наблюдали за ними. Никто не кричал, не улыбался, и даже дети оставались спокойны.

Англичане привязали лошадей и прошли в дом для гостей, где распаковали вещи и сложили мушкеты вдоль стены, прикрыв полотном. Рядом положили боеприпасы, а порох убрали подальше от огня.

Потом колонистов отвели в общественный дом. Там тоже было полно народу, и остям пришлось аккуратно пробираться в толпе, чтобы не толкнуть или задеть кого-нибудь из индейцев.

Ради торжественного случая Гонка надел свой головной убор из перьев и искусно отделанный бизоний плащ. Позади него на помосте выстроились хранители веры и вожди, представлявшие все народы ирокезов.

Вновь прибывшие остановились перед помостом, и полковник Вильсон сказал речь. Поприветствовав сенека от имени своего великого сахема короля Карла Второго и вице-королей - губернаторов Массачусетса и Нью-Йорка, он предложил дружбу всем народам ирокезов. Он подчеркнул, что колонисты хотят честной торговли, и обещал не мошенничать и не лгать. В знак доброй воли он принес им огненные дубинки, которые, он надеется, будут приняты.

После речи Эндрю Вильсон преподнес великому сахему шпагу с рукоятью, усыпанной драгоценными камнями и пистолет, отделанный жемчугом.

Ренно сразу же узнал трубку, похожую на ту, из которой его хотел убить гурон.

Великому сахему понравилась шпага, он вытащил ее из ножен и попробовал клинок.

Ответная речь была намного короче. Гости всегда желанны у народа сенека. Великий сахем представляет интересы всех ирокезов и также надеется, что сделка послужит интересам обеих сторон.

Полковник слушал очень внимательно, но сахем так и не упомянул ни о дружбе, ни, тем более, о возможности заключения союза.

Впрочем, сенека оказались радушными хозяевами. После завершения церемонии представители городов, других племен и колонисты вышли на поле за частокол, где гостеприимные горожане уже разложили костры и приготовились к пиршеству.

На следующее утро колонисты были приятно удивлены, увидев индейцев, несущих котлы с горячей водой для купания. Все жители, включая женщин и детей, опять вышли в поле, а гостям предложили показать огненные дубинки. Понятно было, что индейцы хотят соблюсти приличия и не торопятся завершать переговоры.

Для начала полковник воткнул в землю три индейских копья и срубил три наконечника тремя ударами шпаги. Великий сахем повторил тот же опыт своей новой шпагой.

Обадия Дженкинс приступил к демонстрации огнестрельного оружия. Подобрав сухой початок кукурузы, он укрепил его на воткнутой в землю ветке. Затем отошел на пятьдесят шагов, остановился и медленно поднял пистолет. Никто в форте не стрелял из пистолета лучше него, и ополченцы искренне сожалели, что профессия не позволяет ему вступить в их ряды.