В последующие полчаса они избегали обсуждать войну и капитана Кэбота, и Лорен нашла, что Клей Хардинг очаровательный и веселый спутник, вызывающий ее на улыбку даже тогда, когда они ехали обратно к магазину Джереми.

— Книга, которую вы мне продали, — сказал он, криво улыбаясь, — оказалась исключительно интересной.

— И вы прочитали ее от корки до корки?

— Конечно.

— И теперь вы умеете вязать? — спросила она.

— В совершенстве, — ответил он, оставаясь серьезным.

Лорен не могла не рассмеяться. Образ Клея Хардинга, занимающегося вязанием, оказался невыразимо забавным.

И прежде чем снова улыбнуться, он изобразил обиженный взгляд.

— В следующий раз я предварительно посмотрю, что покупаю.

— Только если вам попадется недобросовестный служащий, — лукаво добавила она.

— Мне нравятся недобросовестные служащие. По крайней мере, хорошенькие, — поправился он.

Но они доехали до места прежде, чем она успела ответить. Он помог ей выйти из коляски и улыбнулся.

— Я увижу вас в субботу вечером. До свидания, мисс Брэдли.

— Спасибо за приятный вечер, — ответила она, с удивлением понимая, что именно это и имела в виду.

Позднее, рассказывая Джереми о том, как провела время, о Клее Хардинге, о капитане-северянине и размышляя вслух о грусти в голосе Клея, когда он говорил о прежней дружбе, Лорен заметила задумчивый взгляд Джереми. Закрыв магазин, они прошли в сад, где были совершенно одни.

— Вы этого не ожидали, не так ли? — мягко заметил он.

— Мистер Филлипс… он всех их представил такими меркантильными. А капитан Хардинг, по крайней мере, делает то, во что верит.

— А капитан Кэбот нет?

Лорен огорченно кивнула.

— Разве действия капитана Хардинга от этого менее эффективны?

— Нет.

— Ничто не бывает только черным или только белым, Лорен. Я допускаю, что у Адриана Кэбота есть свои основания для рейсов сквозь блокаду. Возможно, он даже верит в Конфедерацию. Он определенно мог бы получить больше прибыли, если бы возил больше предметов роскоши, чем он берет сейчас.

— Вы приняли его сторону?

Он отрицательно покачал головой.

— Я только хотел, чтобы вы поняли, что все имеет свою хорошую и плохую сторону. Не понимая этого, вы не можете принять разумное решение, ибо тогда оно будет неверным.

Он колебался.

— Почему вы решили приехать сюда?

Лорен немного помолчала. Но ей нужен был друг, нужен был кто-то, кому она могла бы довериться.

— Мой брат… погиб пять месяцев назад на патрульном судне северян в районе Чарльстона. Он был врачом.

Это была не вся правда, и Джереми чувствовал это. Он колебался, не решаясь спросить. Но ему не пришлось спрашивать.

— Мистер Филлипс сказал, что он умер из-за капитана Кэбота, что капитан Кэбот обманным трюком заставил один корабль северян стрелять в другой.

— В Вашингтоне все казалось проще, не правда ли? — спросил Джереми, и она кивнула.

— Если сказать точнее, не легче, но… это казалось более правильным.

— А теперь?..

Она медленно кивнула.

— Я все еще думаю, что это правильно, но я терпеть не могу лгать…

— Я могу написать Филлипсу, — сказал он, — и попросить его прислать кого-нибудь другого. Следующим судном вы отправитесь домой.

— Ничто существенное не дается легко, — тихо сказала она. — Я останусь.

Он только кивнул, и в глазах его она увидела одобрение.

Но когда они вошли в дом, она задумалась о том, следует ли ей погубить свою душу, следуя велениям своей совести. Она уловила иронию этой ситуации.

Бал был великолепен, и Лорен чувствовала себя Золушкой. Никогда прежде она не бывала на таком балу.

Конечно, она умела танцевать. Брат научил ее, и она посещала небольшие вечеринки. Но она и представить себе не могла ничего столь великолепного, как этот бал.

Дом губернатора сиял огнями. Вокруг дома горели фонари, внутри — огромные люстры. Никогда в жизни Лорен не видела таких изысканных платьев и такого количества мужчин в военной форме, никогда не слышала такого радостного смеха и таких оживленных разговоров.

Все казалось больше и ярче, чем в повседневной жизни. В гуле голосов чувствовались кипучая энергия и опасность. Они и привлекали, и отталкивали ее. Отталкивали потому, что она знала, что они вызваны к жизни войной.