18 июня Сталину передали донесение агентов из Германии о дислокации немецких истребителей и назначении глав будущих оккупированных русских земель. Он поставил резолюцию: «Можете послать ваш источник на...»

Наконец нарком обороны не выдержал. Как пишет тот же Чадаев, Тимошенко сказал на очередном совещании: «Приготовления Германии явно свидетельствуют: война начнется в этом году и скоро». И получил жесткий ответ: «Не пугайте нас, гитлеровская Германия попросту пытается провоцировать»...

В те дни Хозяин, как всегда, занимался всем. В Узбекистане работала научная экспедиция. Знаменитый антрополог Михаил Герасимов, восстанавливавший по черепам лица людей, предложил открыть гробницу Тимура. Хозяин согласился – ему хотелось увидеть лицо великого завоевателя...

Тимур был похоронен в Самарканде – в мавзолее Гур-Эмир.

Еще в начале экспедиции Хозяину сообщили местное предание: нельзя нарушать покой бога войны, иначе жди беды – на третий день вернется Тимур с войною. Так говорили старики на базаре в Самарканде.

Но Сталин, видевший, как выбрасывали из гробниц мощи русских святых, взрывали церкви, убивали священников, должен был только улыбнуться. Он сам был восточным богом. Что ему кости Тимура!

В ночь на 20 июня 1941 года склеп мавзолея Гур-Эмир был озарен светом прожекторов. Кинохроника снимала вскрытие могилы. Гигантская мраморная плита в 240 пудов была сдвинута, в темноте саркофага стоял черный гроб, покрытый истлевшим золотым покрывалом. Тимур умер далеко от Самарканда, и к месту погребения его привезли в этом гробу. Старик, работавший в мавзолее, молил не открывать крышку гроба – над ним посмеялись. Из крышки выбили огромные гвозди... Герасимов торжественно достал череп Тимура и продемонстрировал перед камерой. Пленку отвезли в Москву.

Хозяин увидел: череп бога войны глядел на людей...

События развивались: 21 июня ему сообщили, что немецкий фельдфебель-перебежчик заявил: война начнется на рассвете 22 июня.

Неумолимо верящий в здравый смысл, он знает – это провокация. Но весь день из пограничных округов идут сведения о передвижениях немецких войск у границы.

Ночью он все-таки дает осторожную директиву: «В течение 22-23 июня возможно нападение немцев на фронтах. Нападение может начаться с провокационных действий, задача наших войск не поддаваться ни на какие провокации, но одновременно быть в полной боевой готовности, чтобы встретить внезапный удар немцев и их союзников. В течение ночи скрытно занять огневые точки укрепленных районов. Рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, тщательно ее замаскировать. ВВС привести в боевую готовность».

Глава военно-морского ведомства адмирал Кузнецов получил указание: связаться немедля с командующими флотов – объявить полную боевую готовность.

В 21 час 30 минут Молотов вызвал посла Шуленбурга и высказал обеспокоенность своего правительства: «В чем причина массового отъезда сотрудников посольства? В чем недовольство Германии, если оно есть? Почему нет ответа на миролюбивое заявление ТАСС?»

Шуленбург отвечал невразумительно, он был явно подавлен.

Молотов, конечно же, все понял. И думаю, испугался: не дай Бог, если выйдет, что он понял, когда Вождь не понял...

И Молотов предпочел не понять растерянность Шуленбурга.

Политбюро заседало весь день. В полночь после заседания черные машины повезли Хозяина и ближайших его соратников на Ближнюю дачу. Он старался отвлечься...

Молотов: «21 июня были на даче у Сталина часов до 12. Может быть, даже кино смотрели».

Но с весельем не выходило. И он предложил Молотову отправить шифрограмму послу в Берлине – пусть поставит перед Риббентропом те же вопросы, которые задавали Шуленбургу.

Молотов поехал в наркомат. В 00.40 (уже 22 июня) в Берлин пошла шифрограмма.

В 3.30 немецкие самолеты сбросили бомбы на Белоруссию. В 4.00 немцы уже бомбили Киев и Севастополь.

В это время Хозяин мирно спал на Ближней даче.

Из воспоминаний Г. Жукова: "Нарком велел мне звонить Сталину. Заспанный голос дежурного:

– Кто говорит?

– Начальник штаба Жуков. Прошу срочно соединить меня с товарищем Сталиным.

– Что? Сейчас? Товарищ Сталин спит.

– Будите немедленно, немцы бомбят наши города".

Минуты через три Сталин подошел. Жуков доложил обстановку. В ответ – молчание.

– Вы меня поняли? – переспросил Жуков.

Снова молчание. И наконец:

– Где нарком? Приезжайте с ним в Кремль. Скажите Поскребышеву, чтобы вызвал все Политбюро.

В ночь на 22 июня началась война.

Шел третий день после вскрытия гробницы Тимура.