— Да нет.

— Из-за них у тебя проблем не будет. Китти все уладит. Она очень умна.

— За пятьдесят баксов она просто обязана все уладить. — Бадди откинулся на спинку стула. — Мне придется переходить на другую работу.

— Зачем? — удивился я. — Вроде бы все наладилось.

— Наладилось, но у меня возникла другая проблема. Мне нужна работа, которая позволит избежать призыва.

— А чего ты так задергался? Они же за тобой еще не бегают?

— Мне уже двадцать, а я прохожу по категории один-а. Они уже прочесывают район, где я живу. Нас, ниггеров, забривают в первую очередь.

— И что? Войны нет, и я думаю, долго не будет, может, никогда.

— Возможно. Но в армию все равно идти неохота. Двадцати одного доллара в месяц мне не хватит даже на сигареты. — Бадди поднялся и посмотрел на меня. — От Гарри мне придется уйти.

— Постой, постой. — Его слова потрясли меня. — А твои боссы знают, что ты больше не будешь принимать ставки на «Цифры»?

— Конечно. Они нашли мне работу на Бруклинской военной верфи. Буду принимать ставки там.

— Гарри выскочит из штанов. У него нет человека, который мог бы оставаться со мной до закрытия киоска.

— Пошел он на хрен, — отмахнулся Бадди. — Пусть прибавит тебе зарплату. Ты сам сможешь постоять за себя. Зря, что ли, я учил тебя пользоваться бритвой. " Я вскинул на него глаза. Мне исполнилось восемнадцать, и я только что получил призывную повестку. Я не сомневался, что мне дадут категорию один-а. Здоровьем меня Бог не обидел, и семьи у меня не было.

— Может, мне тоже пора искать работу" которая дает бронь?

— Возможно, — кивнул Бадди. — Они до нас всех доберутся. Ниггерам и каикам [13] придется нелегко. В армии нас не любят.

Я глубоко вздохнул.

— Но пока волноваться об этом рано. Сейчас у меня все в порядке. — Я открыл бутылку «пепси». — Какого черта! Через пару недель Рождество, все тихо и спокойно. Будем веселиться.

Я и представить себе не мог, каким никудышным оказался пророком. Потом, когда вернулась Китти и мы нежились в постели, музыкальную программу прервал экстренный выпуск новостей. Диктор сообщил, что утром японцы бомбили Пирл-Харбор и началась война.

Я посмотрел на Китти. Внезапно ее глаза наполнились слезами. А у меня все опало. Мы оба поняли, что с этого момента наша жизнь круто изменилась.

Изменения я почувствовал уже на следующий день, когда пришел на работу. Впервые я увидел за прилавком дядю Гарри, ведь из всех пуэрториканцев появился только один. Остальные смылись, так как не хотели попасться на глаза сотрудникам призывных пунктов. Большинству из них уже перевалило за восемнадцать, но на повестки они предпочитали не откликаться.

— Чего ты так поздно? — рявкнул на меня дядя Гарри. — Ты же знал, что сегодня мне потребуется твоя помощь!

— Я, между прочим, учусь в школе, дядя Гарри, — ответил я, повязывая фартук. — И пришел вовремя, как всегда.

— И где этот чертов Бадди? — не унимался он. — Обычно в это время он уже трется здесь.

— Не знаю, — ответил я. — Может, пошел на призывной пункт.

— Только не он, — хмыкнул дядя Гарри. — Я еще неделю назад слышал, что он собирается пойти работать на оборонный завод.

— Кто тебе такое сказал? — спросил я, продавая таксисту пачку сигарет.

— Мне есть у кого спросить, — самодовольно ответил он.

Я искоса глянул у него. Пожалуй, я знаю, у кого он спрашивал. У своей чернокожей подружки. Я повернулся к Толстой Рите.

— Как Эдди? Что у него с призывом?

— Порядок. Медицинская комиссия определила его в категорию четыре-эф, потому что правая нога у него кривая и короче левой.

Гарри посмотрел на меня.

— А у тебя какая категория? — — Еще не знаю. Школу я заканчиваю в конце следующего месяца, тогда и пройду медицинскую комиссию. Думаю, получу один-а.

— Помнится, твой отец говорил, что в детстве у тебя была астма. Возможно, из-за этого в армию тебя и не возьмут.

— Я в этом не уверен. И о своей астме слышу впервые.

— Может, нам навести кое-какие справки на твоем призывном участке? Немного куриного смальца могут подмазать колесики.

Я рассмеялся.

— Дядя Гарри, на моем призывном участке даже не знают, что такое куриный смальц. Это же гойский [14] район.

Гарри усмехнулся.

— Деньги есть деньги. Они говорят на любом языке.

Я пожал плечами.

— Сможете вы управиться вдвоем с Хосе? — спросил дядя Гарри. — Мне надо сбегать в агентство, чтобы завтра прислали новых пуэрториканцев.