Монах рассуждал вслух:

– Да тут хуже, чем было под арктическими льдами! Там мы хоть знали: если случится что-нибудь непредвиденное, всегда можно растопить лед у себя над головой, выпустив химическое вещество из резервуаров в корпусе. А тут что делать в случае чего?

– Замолчи!
– резко сказал Хэм. На нем были наушники, подключенные к системе громкоговорителей.
– От твоей болтовни у меня уже болят...
– тут он осекся, затем все услышали его сдавленный крик:

– Силы небесные! Что это?!

Хэм смотрел в иллюминатор, разинув рот и уронив свою трость, что с ним редко случалось.

В свете прожекторов медленно вращалось ужасное волосатое тело какого-то мертвого существа. Его несло слабое течение. Оно было футов шести ростом. Руки, вытянутые в стороны, казались длиннее всего тела. Лицо неприятно сочетало в себе черты зверя и человеческого существа. Непропорционально большой рот с обнаженными зубами, плоский нос, ноздри которого были направлены не вниз, а в стороны, производили отталкивающее впечатление. Тело покрывал мех, как у медведя. Мех был белым, как вата.

Хэм, невзирая на испуг, все же не упустил случая поддеть Монаха.

– Смотрите, - закричал он, - призрак Монаха!

И действительно, сходство было. Гориллоподобное строение тела, обилие волос. Только волосы у Монаха были ржаво-рыжие.

Легкая волна, которая шла от лодки, оттолкнула тело, и оно, вращаясь, а потом и кувыркаясь через голову, уплыло.

Док, подскочив к смотровому иллюминатору в рубке, успел бросить взгляд на это уродливое существо.

Монах спросил:

– Неужели это человек?

Хэм громко и ехидно засмеялся.

Док сказал в микрофон:

– Эй, парни, вы помните, что сказала девушка, когда впервые увидела Монаха? Она говорила о Белом Звере.

– Ты хочешь сказать, что это один из них?
– спросил Монах.

– А ты как считаешь?

– Это один из них!
– решил Мояах.
– Кроме того, это не обезьяна с белым мехом, а человеческое существо на низшей стадии умственного развития.

Хэм снова рассмеялся, на что Мояах немедленно отреагировал:

– Слушай, адвокатишка, ты, кажется, еще не поцеловал Хабеаса Корпуса, как обещал!

Хэм сник и больше не произнес ни слова. Молчал он довольно долго.

– Да, - согласился Док.
– Это человеческое существо.

– Почему же белые волосы?
– прогудел Ренни.

Док сказал: - У девушки тоже белые волосы.

Монах вступился за нее: - Между ними нет никакой связи. Это дикарь, ведь явно видно!

– Я не то хотел сказать, - ответил ему Док.
– То, что у них белые волосы, говорит только о том, что они, возможно, происходят из одной и той же местности.

Монах фыркнул: - Не думаю, что мне понравится эта местность, если мы туда попадем.

Теперь Док переключил все свое внимание на управление лодкой. Эта работа требовала снайперской точности. Над головой у них на этот раз был не лед. И если они застрянут, то скалу не растопить химикатами и не выйти на свободу.

Воды реки, перекатывая по дну огромные валуны, пропахали глубокие борозды, в которых подводная лодка могла застрять.

Свод пещеры все еще был под водой. Течение усилилось, стоячая вода осталась позади. Док коснулся рычагов, и моторы загудели громче - скорость увеличилась.

Лодка преодолевала встречное течение. Она была похожа на металлическую рыбу, которая заглядывает в нору какого-то обитателя дна. Вслепую, если не считать тех нескольких ярдов, которые освещались прожекторами, лодка продвигалась вперед. Если какая-то опасность и подстерегает впереди, они узнают о ней только тогда, когда окажутся уже почти перед нею.

Ролики громко заскрежетали по камню, и лодка замерла.

Ренни стукнул кулаком: - Проклятье! Поток, скатывающийся с уступа впереди, вжал нас в углубление дна!

Никакой суетливости не было в движениях Дока. Он нажал одну кнопку, другую. Засвистел сжатый воздух, заплескала и забулькала вода, вытесняемая из балластных танков. У "Ныряющей" было два винта, заключенных в стальные защитные ceтки. Один по правому, другой по левому борту. Был, кстати, еще один винт в центре. Он находился в ящике из стальных листов. В аварийной ситуации листы сбрасывались, чтобы можно было использовать винт. Правда, он еще ни разу не приводился в действие, разве что во время испытаний. И сейчас в нем не было необходимости.