— Кого? — спросил Уилл. — Кого ты увидел?

— Машину. Свой «блейзер». Он стоял там. Мне вдруг показалось, что я просто выжил из ума и забыл, где припарковался. Окна машины были открыты, ключ болтался в зажигании. Правда, сев за руль, я понял, что кто-то определенно использовал автомобиль для веселой прогулки, так как все магнитофонные кассеты исчезли.

— О Господи, — простонал Донни. — И мои «Ганз энд Роузез» тоже?

Коди кивнул:

— К сожалению.

Квин не могла сдержать улыбки. У детей совсем другие ценности: им наплевать на украденную машину, а вот исчезнувшие кассеты — целое бедствие!

— Я решил, что мне просто повезло, что ее не выпотрошили и не сожгли. Бросив пакет с шортами на заднее сиденье, я сел за руль и поехал из города. Я решил не ездить в полицейский участок, не сообщать, что машина нашлась, так как я не писал заявления о ее пропаже. Заявлять же о пропаже шести кассет было просто глупо. На выезде из города я остановился у продуктового магазина, чтобы запастись провизией, перед тем как ехать домой.

— У нас кончилось молоко, — встрял Уилл, — и тетя Квини его нам купила. Она накупила еще много вкусных вещей, и она хорошо готовит!

Взгляд Коди остановился на вспыхнувшем лице Квин. Странная женщина! Совершенно неожиданно приходит на помощь, тратит свои деньги на чужих детей, снимает с него стружку за то, что он, по ее мнению, не заботится о них… и смущается, когда ее хвалят.

— Спасибо вам, — поблагодарил Коди. Квин кивнула и отвернулась.

— Но почему же ты так долго добирался до дома? — спросил Донни.

Коди поморщился.

— Вот здесь-то все и начинается, — ответил он. — Я отъехал пять миль от Голд-Наггета, когда меня остановили и арестовали полицейские.

— Почему? — сама того не желая, спросила Квин.

— Потому что люди, укравшие мою машину, использовали ее не для прогулки. На ней они подъехали к банку, ограбили его, а затем бросили, сделав меня подозреваемым в ограблении. И как я ни оправдывался, как ни убеждал следователей в своей невиновности, машина правосудия двигалась очень медленно… слишком медленно.

— Почему ты не сказал им, что ты наш папа? — спросил Джей-Джей.

Коди крепко обнял младшего сынишку, пытаясь вспомнить хоть один случай из жизни, когда доказательство своей правоты приводило к положительным результатам. Если бы все было так просто!

— Я говорил, — ответил он, — но им это было безразлично. И чем больше я говорил, тем с большим недоверием они ко мне относились. Мне стало обидно, и я перестал оправдываться.

— У вас здесь есть телефон, — заметила Квин. — Почему вы не позвонили мальчикам?

Брови Коди поползли вверх от удивления. Надо отдать ей должное: она и впрямь беспокоилась за мальчиков. И похоже, она все еще не верит ему.

— Я звонил, — отозвался он, — но никто не ответил, а автоответчик не принимает отдаленные звонки.

— Очень жаль, — опустил голову Донни. Коди погладил мальчика по голове:

— Не переживай. В том, что случилось со мной, нет твоей вины.

— Почему же они вас отпустили? — спросила Квин.

— По двум причинам. Одна из них — мои постоянные напоминания о том, что дети дома одни и с ними бог знает что может случиться. Как бы то ни было, но ваше заявление о моем исчезновении сыграло мне на руку, подтвердив правдивость этой части моего рассказа.

— Мы все так решили, и даже тетя Квини принимала участие, — сказал Уилл.

— Ну… надо же было что-то предпринять. — Квин вновь смутилась от расточаемых ей похвал. Теплый взгляд Коди заставлял ее нервничать. — А вторая причина?

— Сегодня рано утром они задержали грабителей: те попались на таком же преступлении… Все происходило, как и в моем случае… Угон чужой машины. В общем, меня отпустили, принеся извинения.

Коди тотчас заключил своих сыновей в объятия, ничуть не смущаясь женщины, сидевшей напротив.

— Все это теперь не имеет никакого значения, — заключил он. — Я дома, и вы целы.

Квин тихо вздохнула. Все кончилось хорошо, они счастливы, и ей нет до них никакого дела. У нее свой жизненный путь.

В это время зазвонил телефон.

Коди выпустил мальчиков из своих объятий и пошел к телефону. Квин сразу же поняла, что он разговаривает с шерифом Миллером. Возмущение, а затем и гнев, блеснувшие в его глазах, вызвали у нее недоумение. Почему его так разозлил этот телефонный звонок? Она заметила, что в уголках его рта залегли горькие складки, а на щеках выступили красные пятна.