Дав возможность Уиллу нанести последний удар, Коди вскочил на ноги, снова сел на софу и пригласил сыновей расположиться рядом.

— Как только вышло, что я не боролся с вами, — подосадовал Джей-Джей, усаживаясь в кресло и весьма сожалея, что он пропустил такое событие. Бороться с отцом было его любимым занятием!

— Слушайте, — начал Коди, — мне надо серьезно с вами поговорить.

Донни нахмурился. Он знал; того человека, который приставал к Джей-Джею, уже арестовали. Значит, случилось что-то еще.

— О чем же? — спросил Донни и взмахом руки заставил младших братьев успокоиться.

Опершись локтями о колени, Коди наклонился и поочередно заглянул в три пары голубых глаз, точно таких же, как и у него. Эта троица была самым дорогим в его жизни, и все его поступки будут отражаться в них. Но он уже не представлял своей жизни без Квин. Господи… А что, если они не согласятся?

Сделав глубокий вдох, Коди высказал первую мысль, которая пришла ему в голову:

— Насколько хорошо вы помните свою маму?

Вопрос озадачил всех троих. Нельзя было сказать, что Они о ней часто думали. Прошло более трех лет с тех пор, как ее не стало. Им сейчас многое приходило в голову… но еще больше было навсегда забыто. Мальчики задумались над вопросом, и в комнате повисла тишина.

— Донни, начнем с тебя.

Донни закусил губу, стараясь сглотнуть комок, внезапно подкативший к горлу. Сейчас, когда уже начали расти волосы у него на груди, он считал себя достаточно взрослым и не мог позволить себе плакать.

— Ну… я помню многое. Например, ее любимое блюдо и как она весело смеялась, когда смотрела фильмы Черва Чейза, как она не любила готовить и всегда просила тебя, чтобы мы пошли поесть куда-нибудь… ну и еще многое… — Донни пожал плечами. — Ты сам все знаешь.

Коди кивнул.

— Ну а ты, сын? Что ты помнишь о своей маме? Губы Уилла задрожали, он отвел взгляд.

— Иногда… — глубоко вздохнул парнишка и залпом, выпалил все, что наболело: — Иногда я даже не могу ее вспомнить. — Он виновато и в то же время страдальчески скривился. — Но я хорошо помню, что мы делали. Я помню, что мы с ней всегда приезжали на базу встречать тебя, когда ты возвращался с задания. И… я помню, как все мы ходили в зоопарк, и Донни бросал в гориллу фруктовые косточки.

Донни закатил глаза.

— Почему они вспоминают всякий вздор?

Коди с нежной улыбкой посмотрел на сына. Ему и в голову не приходило, что Уилла может волновать то, что из его памяти постепенно исчезает образ матери.

— Нет ничего страшного, просто твоя память немного притупилась. Тебе ведь было всего семь лет, когда она умерла, — успокоил мальчика отец.

Уилл кивнул, ему стало гораздо легче оттого, что его не ругают за забывчивость, особенно когда речь идет о матери.

— Джей-Джей, а ты? Ты хоть что-то помнишь о маме? Не пугайся, если ничего не помнишь, ведь, когда она умерла, тебе было только четыре года.

— Я помню! — закричал Джей-Джей. — Помню, что от нее хорошо пахло и она брала меня на колени, когда я болел. Помню, у нее были короткие вьющиеся волосы и красивая губная помада. Я очень хорошо помню эту помаду.

Коди посадил Джей-Джея к себе на колени, другой рукой обнял Уилла. Увидев пристальный взгляд Донни, он едва перевел дыхание, ощутив реакцию собственных детей.

— Как я понял… вы иногда скучаете по маме. Вы хорошо понимаете, что ваша мама никогда больше не вернется… Но неужели вам не хотелось бы, чтобы кто-нибудь заботился о вас, как она?

— Нет! — закричал Уилл.

— И я так считаю, — сказал Джей-Джей.

Сердце Коди упало. «Вот этого я и боялся», — подумал он.

— Но почему? — спросил Коди. — Неужели вам не хотелось бы, чтобы кто-то встречал вас, когда вы приходите из школы, и чтобы кто-то присматривал за вами, когда я занят? А как быть с такими важными праздниками, как дни рождения и Рождество? Ведь женщина устроит все гораздо лучше, чем я.

Уилл с возмущением посмотрел на отца:

— Но нам никто не нужен, папа, особенно сейчас, когда у нас есть Квини. Я не хочу никого, кроме Квини. — Парнишка гордо приподнял подбородок — точь-в-точь как это делал сам Коди, когда сердился.

— Да, Квини хорошо заботится о нас, и нам больше никто не нужен, — нахмурился Джей-Джей, подражая Уиллу.

Слава Богу!

Донни усмехнулся и, с облегчением вздохнув, откинулся на спинку кресла.

— Когда ты наконец расколешься и откроешь нам свою тайну, папа? — спросил он.