Когда это опасное и прекрасное веселье кончилось, я спросил Дунечку:

— Почему Старик назвал роман о фиесте <И восходит солнце>?

— Не знаю, — ответила она. — Наверное, из-за Экклезиаста.

— Нет, — сказал я уверенно, не страшась категоричности на этот раз, совсем не поэтому.

— А почему же? — спросила Дунечка.

— Вон, — сказал я, — посмотри налево.

Она обернулась, и в глазах у нее зажглось огромное красное солнце Испании, оно появляется на Пласа де Торос именно в тот миг, когда кончается <энсьерро> и начинается первое утро фиесты Сан-Фермина, и <сан> не очень-то приложимо к Фермину, потому что он прост, добр и открыт, как истый испанец.