Завернув руку парня за спину, Николай осторожно вынул бритву из скрюченных пальцев (вождь вопил!), сложил, бросил стоявшей в сторонке с пистолетом Нине.

Банда со странной тупой нерешительностью наблюдала за развивающимся действием. Николай еще круче завернул руку вновь завопившего главаря, потянул и с неожиданной легкостью, но с оглушительным треском, сломал конечность в суставе. Этот уже не боец!

Удивительно, как можно бояться таких недоносков.

Впрочем, и кошки можно испугаться, а у этих цепи, прутья…

Шагнув к самому большому из оставшихся, ударил ребром ладони по правой ключице. Вновь вместе с криком выпало на песок и оружие.

– Я же сказал, вон отсюда, ублюдки!

Ублюдки вдруг, словно соображение стало коллективной функцией, повернулись и неловко, оступаясь, побежали по тропинке наверх. Дабы в их потусторонних мозгах не зародились планы отмщения, Николай взял у подошедшей к нему Нины пистолет и несколько раз пальнул спринтерам между ступней и по веткам над головами. Своего главаря бандиты, конечно, забыли. Отрезанной от тропинки оказалась и девица с пакетом. Она стояла, словно не понимая перемены обстоятельств. А может, действительно не понимала?

Потом медленно стала обходить их.

– Пакет! – сказал Николай и протянул руку.

Девица покорно отдала пакет и, повернувшись, потрусила за всеми.

Николай пнул главаря по ребрам.

– Вставай, скотина! И убирайся. Мы тебя отпускаем.

Тот с тихим скулением поднялся и пошел прочь, пытаясь поддерживать неестественно завернутую за спину руку.

– Эй! – крикнул ему Николай. – Стой!

Тот остановился.

– Ты забыл попрощаться.

В мутных глазах блеснул просвет. Змеиная улыбка сморщила тонкие губы.

– Когда доберемся до вас, мы тебя не сразу будем резать. Мы тебя будем резать, когда ты сам об этом попросишь.

– Вторую руку сломать?

Тот плюнул в знак презрения, не рассчитал: липкая слюна приклеилась к подбородку и, качаясь, стала спускаться к груди. Он уже не замечал ничего. Повернулся и пошел следом за своей нечеловеческой бригадой. На этот раз не останавливаясь.

Николай повернулся к Нине.

– Не очень они и страшны. Так.., вроде бродячих собак. Надо их пинками учить. А нет, палку взять, больше толку будет.

– Я знала, что с тобой мне бояться нечего, – сказала Нина, обвила рукой его шею, привлекла к себе и горячо, торопливо поцеловала.

– Правильно, крошка, мне надо доверять, – ухмыльнулся он и добавил:

– А хорошо, что мы отстояли нашу собственность, – он указал на пакет. – Мне опять пивка захотелось.

– И мне, – призналась Нина.

– Так в чем же дело? – спросил Николай, и они засмеялись.

Она села на скатерть.

– Шагом марш, ублюдки! – сквозь смех повторяла Нина. – Забыл попрощаться!..

Открыли бутылки, сидели, пили пиво, курили. Молчали.

Солнце стало склоняться за скалы, было еще очень жарко, но палящий зной уходил за светилом, и чуть-чуть посвежел влажный ветерок.

– Окунемся перед уходом? – спросил ее Николай.

– Нет уж. Дома под душем ополоснусь. А ты?

– Да нет, уже исчерпал лимит.

Она поняла по-другому и улыбнулась.

– Неожиданно как. Ну пойдем?

– Пойдем.

– Тогда отпусти мою руку и одевайся. Видишь, я в платье.

Она хихикнула.

Николай оделся, и они пошли обратно. Путь их не был ничем омрачен. Глядя на повеселевшую Нину, Николай не переставал думать о том, насколько глубоко она увязла в делах отца и правильно ли он делает, не пытаясь спросить об этом ее в лоб?

Охранник издали заметил их, открыл загодя ворота и ждал.

– Я уж начал беспокоиться. В вашей стороне недавно были слышны выстрелы.

– Да ну? – удивился Николай. – Вот уж не думал, там же скалы, деревья… Да и море шумит.

– Так это вы? – успокоился охранник. – А то я собирался уже доложить.

– Что же не доложил? – ухмыльнулся Николай. – Как-никак дочка хозяина.

– Никакая я не дочка, я сама по себе, – вдруг рассердилась Нина.

– Так инструкции нет, – не слушая ее, обеспокоился конопатый, рязанского вида парень. – Я охранять должен эти ворота, никого на территорию не пускать, стрелять в подозрительных случаях без предупреждения…

– Ладно, ладно. Все нормально, – успокоил его Николай.

Нина тоже успокоилась и молча слушала, даже улыбалась. За эти сутки, вернее, с первой их встречи, улыбаться она стала чаще. Николай отнес это на свой счет и решил при первом же удобном случае спросить обо всем. Даже невзирая на ее положение. То есть близость к власти и ее, власти, интересам. Впрочем, инстинкт и профессиональный опыт советовали ему не торопиться.