"Не подходите ко мне: не хочу, чтобы вы видели мое лицо".

"Почему?" - хотел спросить я и тут только понял, что в своем гидрокостюме, лишенном акустических преобразователей, не смогу разговаривать с Карлом.

"Пишите вопросы", - вспыхнула на экране новая надпись, и рука в белой синтериловой перчатке подвинула к краю стола пачку бумаги с лежащим сверху толстым карандашом.

"Когда это началось?" - написал я и вложил записку в вытянутую руку Карла. "Одиннадцать дней назад", - вспыхнул на экране ответ.

"Много жертв?"

"Несколько сотен человек".

Сердце болезненно сжалось. Неужели среди них Анна?

"Почему вы на острове?" - вспыхнул на экране вопрос.

Я написал, что был на глубинной станции и что не было связи с сушей. Передавая записку, я слегка приблизился к креслу и заглянул в лицо Карла.

Лучше бы я не делал этого. Увидев его лицо, невольно отшатнулся, пытаясь подавить чувство ужаса и отвращения. Это была какая-то гноящаяся кровавая маска с выпученными, почти выкатывающимися из орбит глазами. Только тогда я по-настоящему осознал весь ужас происходящего. Опять пронзила мучительная мысль об Анне.

"Скоро приду", - написал я и выскочил из рубки.

Скорее... Бегу мимо знакомых и таких пустынных сейчас скверов, бассейнов, спортплощадок. Вот наконец ее коттедж! Кто эти люди в гидрокостюмах? Впрочем, потом... Все потом... Сейчас главное - найти Анну. На ходу срываю с себя маску. Она должна видеть мое лицо, знать, что я рядом и готов спасти ее или разделить с ней ее участь...

– Что вы делаете?!
– приглушенный женский голос заставляет меня обернуться.

У входа в спортзал вижу стройную высокую женщину в белом комбинезоне. Рядом двое мужчин. Один из них, полный и невысокий, тоже облачен в белоснежный комбинезон. Лицо его скрывает маска. Но вот второй. Это Джимми. Я узнал его сразу, несмотря на то, что лицо его забинтовано и видна лишь узкая щель для глаз. Джимми я узнал бы среди тысячи по его долговязой сутулой фигуре и манере стоять, отставив левую ногу в сторону.

– Андрей!
– Джимми тоже узнал меня.
– Разве ты не на материке?

– Как видишь...
– я заглядываю в глаза Джимми. Они красные, словно после многих бессонных ночей, и чем-то напоминают глаза Карла из радиорубки...

– Объясни мне, что здесь творится? Уже битый час я пытаюсь понять, что здесь произошло, но все безуспешно...

– Прежде всего наденьте маску, - тоном приказа говорит женщина.
– По всей видимости, вы еще не заразились.

Голос раздается из акустического транслятора, прикрепленного на груди женщины, поэтому он и кажется таким глухим.

– Только два слова!
– я умоляюще смотрю на женщину и вновь поворачиваюсь к Джимми.
– Что с Анной? Она здорова?!

– Я видел ее два дня назад, тогда она была здорова, но...
– Джимми не успевает закончить, как-то странно закашлявшись. Кашель становился все более хриплым, глубоким и сопровождался зловещим свистом.

– Сейчас же надевайте маску!
– приказывает женщина.
– Через несколько минут вы сможете поговорить в антисептической камере...

– Извините, но я не могу... Я должен найти одного человека... Девушку... Это рядом...

Я решительно поворачиваюсь, чтобы уйти.

– Андрей!
– Это ее голос. Я не верю своим ушам. Растерянно оглядываюсь и вижу, как от группы людей в гидрокостюмах отделяется Анна.

– Андрей!
– Она останавливается в нескольких шагах от меня и срывает маску. Золотистые волосы рассыпаются по плечам.
– Зачем ты здесь?
– шепчут ее губы, но я читаю в ее глазах радость и... надежду.

– Не подходи!
– Анна пытается натянуть маску, но я ее опережаю. Она вырывается из моих объятий, закрывает лицо руками...

Потом я слышу тихий вздох облегчения и чувствую, как Анна крепко прижимается ко мне...

В комнате Анны ничего не изменилось. Словно не было этих кошмарных одиннадцати дней.

– Почему ты не выходил на связь?
– Анна снимает гидрокостюм и собирается надеть свой зеленый халат.

– Взрывами сорвало буй с антенной.

– Выходит, ты мог вернуться и неделю назад?

– Сдвиг пластов привел к извержению газов. Никто еще не наблюдал этого. К тому же меня слегка завалило...

– Значит, это было извержение, - говорит Анна, думая о чем-то своем. Понимаешь, Андрей...
– Она как-то странно смотрит на меня.
– Эпидемия началась через день после взрыва...

Я молча смотрю в ее глаза, и смысл сказанного постепенно доходит до меня.

– Первое время мы ничего особенного не замечали, - продолжает Анна. Просто у некоторых появилось легкое недомогание. На третий день многие стали жаловаться на озноб и головные боли. Врачи объявили карантин, но было уже поздно: сейчас трудно даже ориентировочно подсчитать число зараженных. Медики обнаружили вибрион-возбудитель лишь два дня назад...