На следующий день к двум часам во дворе жактовского дома, где жили Воронины, толпился народ. У ворот готовы были автобус и желто-серый грузовик с откинутыми бортами, в кузове которого повезут бабу Дуню в последний путь. Крышка гроба, обитая красной материей, встречала всякого входившего во двор, как символ вечности и бесповоротности предстоящего события. Ее прислонили к соседским сеням.
– Не забудь, Паша, - поучал торжественный Звонарев. – Крышку на кладбище должен забить либо ты сам, либо Семен Петрович. Это задача только близкого родственника, понял? Чужой - ни в коем случае. Или за деньги.
"Как в морге", - подумал Павел. Кивнув, он отвернулся и поглядел на открытую калитку.
В нее-то и просунулась бочком виноватая, но живая баба Дуня...
С тех пор бросила она своих мечтательниц-подружек, но стала до конца дней, коих предстояло ей прожить еще в количестве тысяч двух с половиной, заговариваться.
