Шрифт:
Теперь пришел ее черед удивляться:
– Это что? Бестактность или наивность?
– Но я совсем… не это имел в виду. Послушайте, вот прямо сейчас… Сию минуту… Чего бы вы хотели? О чем давно мечтали?
– Мы прекрасно сидим. Я давно мечтала посидеть в ресторане…
– Я имею в виду нечто большее, чем устрицы…
Вера Михайловна задумалась только на секунду.
– Большой театр. Я уже забыла, как выглядит Большой театр изнутри…
Сказала и вдруг рассмеялась.
– Ну и чудесно, ну и отлично. Сейчас мы закажем места…
Долтон посмотрел на часы:
– На первый акт, возможно, опоздали, но ко второму вполне…
– Вы думаете, это возможно? Здесь заказывают заранее, – усомнилась она.
– Я знаю волшебное слово, – подмигнул ей Долтон. – Доллар.
Она знала магию этого слова. Впрочем, на нее она не распространялась.
Долтон оставил ее буквально на несколько минут. Вера Михайловна потихоньку разглядывала посетителей ресторана, и это доставляло ей огромное удовольствие. Между близкими людьми существует такая игра: в определенный момент заметив, что человек о чем-то задумался, другой угадывает его мысль. Если вы угадываете процентов тридцать, значит, вы достаточно близки и знаете друг друга. Постольку поскольку у бывшей гардеробщицы было не так много друзей, то играть ей было крайне затруднительно. Да те, что были, для нее были отгаданы на девяносто процентов. Потому она создавала мысленные портреты, пользуясь, в сущности, тем же методом, что и Светлана, – одежда, обувь, жесты, говор, если повезет – словарный запас.
Вон тот джинсовый старик, чем то похожий на хозяйку гостиницы. Он уже достаточно подпил и зачарованно слушает проститутку.
Долтон не дал ей досмотреть разворачивающийся спектакль.
Он сообщил, что им предстоит присутствовать на другом.
У центрального входа в отель их уже ждала машина.
Всю дорогу до Большого Рэт говорил не останавливаясь. Почему-то все больше упирая на свой возраст. Дескать, вот почти прожил жизнь, а, оказывается, она прошла мимо.
Странно, подумала она, там в ресторане он не казался ей таким уж затурканным старичком. Да и при первой встрече утром поразили его на удивление живые глаза.
– … Каждый человек стареет в одиночку, в том смысле, что из-за своего возраста оказывается отделенным от других людей.
– А дети? Родственники? – мягко остановила она его излияния.
– При чем тут дети? У меня их, впрочем, и нет. А родственники? Те спят и видят, как бы растащить родное гнездо. Нет, я не о том… Просто мир вдруг сузился до невероятно крохотных размеров. Вот я сейчас в Нью-Йорке живу. Город огромный, а идти мне некуда.
Долтон разгорячился. Видно, его давно грызли подобные мысли.
Она, впрочем, его понимала. Это скрытое даже от себя признание, что ему надоело жить одному, что он мечтает о спутнице.
А я разве не мечтаю? – подумала Вера Михайловна. Я и Афанасия-то завела от одиночества, что уж тут врать самой себе.
Тпру, остановила она себя. Ишь куда тебя понесло. Ты же просто хотела отомстить этому вредному американцу. Что это за фривольные мыслишки?
– Что это я на вас нагнал тоску. Мы, кажется, приехали…
Они поднялись по ступеням, и Рэт сделал вид, что замешкался. Ему еще раз хотелось убедиться, что с фигурой у его спутницы все в порядок.
Им предстояло попасть ко второму акту «Аиды».
И эта опера тоже была о любви.
Словом, все одно к одному.
Глава 57
– Господа, сегодня у нас знаменательный день. Мы открыли новые горизонты для нашего отеля. Пять звезд – это не предел, на флаге Соединенных Штатов их пятьдесят, так что нам есть к чему стремиться… – Чарли улыбнулась улыбкой Шэрон Стоун.
Зал благосклонно внимал, даже Шакир кивал головой, все было мило, сплошной бомонд.
Чарли уже завершала свой спич, когда произошло явление Пайпса.
Чарли расплылась было в улыбке, собираясь представить своего отца, но лицо ее вдруг окаменело, и она, не договорив свою торжественную речь, неожиданно по-русски лихо опрокинула рюмку и громко крякнула.
Собравшиеся не поняли причин столь резких и разительных метаморфоз. Ну пришел незнакомый старик с юной дамой, ну что здесь такого? Если бы он не был приглашен, его бы не пустили. Правда, наряд у старика был не для банкета, но кто сейчас так уж придерживается правил хорошего тона.
Однако события только начинались.
Гости снова зазвенели вилками и ножами, а Чарли, так и не представив отца, двинулась к нему через весь зал, сверкая в гневе глазами.
Пайпс тоже не подозревал, что сейчас произойдет, он галантно усаживал свою даму, которая вдруг стала как-то сильно напряжена.
– Папа, – нависла над Пайпсом Чарли, – ты кого привел? Ты как одет? Что вообще происходит?
– О, Черри, я хочу тебя познакомить – это Света, девушка тяжелой и удивительной судьбы…