За ними наблюдали весь день. Никто в них не стрелял, не предпринимал каких-либо враждебных действий, и Гарет приказал своим людям не стрелять.

Вечером, пока не стемнело, чтобы не стать легкими мишенями на фоне костров, они выставили двойной караул и приготовили ужин из сушеного мяса и того, что удалось собрать во время марша, – диких фруктов и овощей, которые повара посчитали съедобными.

Почти никто не разговаривал, все держали оружие наготове. Гарет чувствовал, как напряжены собравшиеся вокруг него офицеры.

– Вдруг они сильно удивят нас и окажутся друзьями, – высказала предположение Косира. – Не могут же в этих проклятых богами джунглях жить одни враги.

– Думаю, – цинично заметил Н'б'ри, – всех порядочных людей на Каши сожрали много поколений назад. – Он встал и потянулся. – Пойду посплю, пока не началась стрельба.

Вдруг из зарослей вышли четыре человека, которым каким-то образом удалось обойти часовых. Оружия у них не было, за исключением ножей на ремнях. Одеты они были в богато украшенные кожаные куртки и штаны до колен.

Мгновенно две дюжины мушкетов были взведены и направлены на них.

Люди остановились, и пираты немного успокоились.

Один из незнакомцев очень медленно вышел вперед.

– Я – Риет, – сказал он на языке, который показался Гарету знакомым, и указал на Н'б'ри. —Мне кажется, ты – тот человек, что вернул меняна родину. Ты помнишь меня?

Н'б'ри с трудом пришел в себя. – Нет…

– Я так и думал, – сказал Риет. – Но это были твои корабли… твои и некоторых других людей здесь, которые вырвали меня из цепей людей, называющих себя линиятами.

Фролн вышел вперед.

– Да, – сказал Риет. – Ты тоже был там.

– Будь я проклят, – пробормотал один из пиратов. – Доброта иногда вознаграждается. А я готов был продать этих ублюдков за горсть золота.

– Заткнись,—прошипел кто-то.

– Как оказались вы, странники морей, в наших джунглях? – спросил Риет, явно не понимавший саросианского языка.

– Мы выступили против работорговцев с известного вам острова, – сказал Гарет. – Мы захватили один из их городов к западу отсюда и ждали подхода их флота с сокровищами.

– Мы слышали рассказы о великой битве, —сказал Риет. – Но это были не более чем рассказы у костра, без подробностей. – Он огляделся. – Полагаю, вы потерпели поражение и лишились своих кораблей.

– Мы вынуждены были оставить город и корабли, – признался Гарет, – и убегать от преследования линиятов через джунгли и степи. Мы повернули на север, когда решили, что оторвались от погони, чтобы пройти по этой реке и найти корабли, на которых могли бы вернуться на родину.

– Вы хотели захватить город работорговцев, который они называют Киммаром. Вам не откажешь в храбрости.

– Иногда отчаявшихся людей можно назвать храбрыми.

– Здесь вы в безопасности, – сказал Риет, —по крайней мере, пока находитесь с нами. Разведчики сообщили о странных людях в джунглях несколько дней назад, и я решил отправиться сюда в надежде уничтожить работорговцев, которые, ослепленные жаждой золота, посмели так далеко зайти на территорию противника. Благодаря моему горькому опыту общения с этими низкими тварями, я стал кем-то вроде военного лидера своего народа, хотя даже мысль о войне глубоко противна всем нам.

Мы устроим грандиозный пир. Слишком многие из нас были рабами и уже потеряли надежду увидеть милые сердцу джунгли, пока вы не освободили нас, ничего не попросив взамен, даже серебра или золота, которое мы обрабатываем ради развлечения и от которого сходят с ума работорговцы.

Фролн, услышав слово “золото”, невольно облизал губы.

– Да, – продолжил Риет, – кроме того, мы окажем вам посильную помощь в путешествии вниз по реке, но сначала, как я уже говорил, пир и развлечения.

Город, вернее вполне приличный поселок жителей на двести, находился на притоке, который разливался перед впадением в Мозаффар. Жившие здесь кашианцы, называвшие себя Са'ибами, обрабатывали плодородные земли рядом с поселком и разводили рыбу в прудах. Охота была не более чем развлечением, и Гарет предполагал, что Са'ибы несколько высокомерно относятся к тем, кто еще не понял, что земледелие является более стабильным источником дохода, чем погоня за оленем по кустам или стрельба по обезьянам из рогаток или луков.