— Сколько венгров, кроме тебя, учились на курсах?

— Понятия не имею. Мы ведь говорили друг с другом по-английски.

— Так вот. Монти Пинктон — венгр. — Это было сказано столь равнодушно, словно доктор сообщал, что на улице идет дождь. — Сейчас он сотрудник Телеграфного агентства. Зовут его Тибор Хельмеци, и есть подозрения, что он предатель.

— Не может быть, — сказал Кальман, — ведь Монти…

— Возможно, мы ошибаемся, — прервал его доктор, — но я думаю, что нет… В прошлом году Хельмеци три месяца провел в оккупированной Варшаве. После его возвращения были арестованы три руководителя движения Сопротивления. Все трое были слушателями курсов Пи-Ай-Ди.

— Может, это просто случайность…

— В декабре он как корреспондент своего агентства был в Белграде. Оттуда перебрался в Афины. Но не успел он еще прибыть в Грецию, как люди майора Генриха фон Шликкена схватили Мирко Станковича и всех членов его группы. «По совпадению» Мирко тоже учился на курсах Пи-Ай-Ди.

— В Афинах тоже был провал?

— Там нет. Но вчера взяли Базиля Томпсона. Ты ведь знал его, не так ли?

Кальман кивнул и спросил:

— Где взяли Базиля?

— В Будапеште.

— Базиль тоже венгр?

— Его зовут Геза Томбор.

— У него была связь с Хельмеци?

— Нет, но, возможно, Хельмеци нащупал его.

Кальманом овладело странное беспокойство.

— А с кем связан Хельмеци непосредственно?

— Непосредственно ни с кем. Он агент стратегической группы разведки, так сказать, резерв. Дважды в год он должен являться с докладом к своему шефу. С момента возвращения на родину он еще не получал заданий. Разумеется, мы только предполагаем, что он предатель.

— Что же вы собираетесь делать? — спросил Кальман.

— Мы должны точно знать, предатель он или нет.

— Как же ты хочешь это узнать?

Доктор обрадованно кивнул:

— Хельмеци ждет связного. Ты вступишь с ним в контакт, словно ты тот самый связной. Собственно, так оно и есть в действительности.

Тибор Хельмеци каждый день от четырех до шести пополудни пишет свои репортажи в кафе «Нью-Йорк». Там у него и столик абонирован — у окна, выходящего на улицу Дохань.

План Шавоша сводился к следующему. Кальману предстояло сесть к этому столику, а когда появится Хельмеци, сообщить ему пароль и дать понять, что он, Кальман, будет верхним звеном связи. Далее в общих чертах рассказать, что готовится крупная операция, но конкретно ничего не говорить. Нельзя давать и своего адреса. Один из агентов Шавоша будет наблюдать за Хельмеци, который, если он действительно предатель, непременно позвонит своему шефу и попросит его установить слежку за Гарри Кэмпбелом.

План этот Кальману не понравился. А вдруг у Хельмеци в кафе будет свой человек? Что тогда делать? Кальману казалось, что продуманы не все детали. Ему надо предпринять что-то другое.

С Марианной он встретился в саду.

— Я должен пойти в город, — сказал Кальман.

Она взяла его за руку, глаза у нее сразу стали темными.

— Я боюсь за тебя и пойду с тобой.

— Это невозможно. Но уж если ты хочешь мне помочь, то есть и для тебя дело. — Она подняла на него вопрошающий взгляд. — Отправь меня в город за чем-нибудь, да так, чтобы тетушка Рози слышала это. Скажем, к одному из твоих знакомых…

— Ты все же не веришь ей?

— Я верю только себе и тебе. Ты сегодня не собираешься уходить из дому?

— В два часа я должна проводить отца на вокзал, к трем иду в университет. Возможно, сюда не вернусь.

— Останешься ночевать на городской квартире?

— Вероятно. Сама еще не знаю. Кончишь свои дела — приходи туда. Ты ведь еще не был у меня.

— Это было бы чудесно. Но нужно придумать какой-то повод, чтобы объяснить мое отсутствие дома…

В кухне их было трое: Кальман ел, Илонка, сидя напротив, пила кофе с молоком, Рози у плиты поджаривала ломтики хлеба. По радио передавали последние известия, а Рози разглагольствовала о верности женщин-солдаток. Кальман знал, что ее речь была адресована только Илонке. Дело в том, что жених молоденькой служанки воевал на Восточном фронте, а она, видите ли, заглядывалась на Кальмана.

Илонка хотела ответить что-то, но тут вошла Марианна.

— У меня к вам дело, Пали, — сказала она, подойдя к Кальману. — Хочу просить вас сделать для меня одну любезность.

Кальман вытер губы и встал.

— Я вас слушаю, барышня.

— Одна моя знакомая попросила у меня почитать редкую, ценную книгу. Это уникальное издание, и я не решаюсь отправить книгу почтой. Отвезите ее моей подруге.

— Хорошо. Но куда?

— В Цеглед. Вы еще успеете на поезд, который отправляется в одиннадцать тридцать. А завтра утром вернетесь…