А они стояли, уперев зрачки в зрачки, не шелохнувшись, играя желваками, пытаясь унять подрагивающие руки, поедая друг друга взглядом.

Наконец Айр остыл, тяжело вздохнул, непослушными руками отстегнул шлем и снял его. Отшвырнул в обломки. Маркиз расслабил плечи, переступил с ноги на ногу и медленно и внятно произнес, не отводя давящего взгляда:

– Все-таки ты не человек, Айр. Человек этот полигон не прошел бы.

Айр выдержал взгляд до конца. Криво ухмыльнулся.

– Может быть, ты мне скажешь - кто?

– Я надеюсь, это сообщишь мне ты. Когда узнаешь.

Говорить не хотелось. Ничего не хотелось. И Айр нажал кнопку телепортации.

В город, домой. Домой.

7. СКАЗКА

Ночью особенно не походишь. Даже если дорога хорошо известна. Даже если можешь видеть в темноте.

Поэтому Варри и Лай, отойдя на приличное расстояние от деревни, решили все же заночевать. Выбрали поляну повыше и посуше. Лай собрал немного хворосту, Варри расстелил покрывало. Разожгли костер. Улеглись возле него, подложив руки под затылки и глядя на звездное небо, клочками вырывающееся между кронами деревьев.

Но сон все равно не шел. Слишком бурным был этот день. Столько нового. Столько трагического. Да и проснулись сегодня они не так уж и рано. Всю ночь росли.

Варри перевернулся набок, в глазах заплясали язычки огня. На костер можно смотреть бесконечно...

Лай за спиной тоже приподнялся на локте.

– Не спишь?

– Куда пойдем завтра?

– Старик же рассказывал дорогу.

– Но он же говорил, что к Отцу колдунов дорога меняется. И заранее ее никто не знает.

– Ну и куда мы тогда пойдем?

– Не знаю, я тоже не знаю.

– Завтра и решим. Утро вечера мудренее.

Полежали еще. Костер засыпал. Он спокойно тлел ровным бордовым бархатом, вскидываясь изредка иссиня-прозрачными лепестками. А к братьям сон не шел.

– Интересно, Лай, а что тут было в старые времена? Совсем давно.

– Ну, как что? Люди жили. Ты о чем?

– О тех временах, когда все миры вместе были, до катастрофы...

– А-а... Это очень давно. Никто и не помнит почти. Разве что старики, которым в детстве рассказывали.

– И что, ничего не осталось с тех пор?

– Почему не осталось. Остались сказки, сказания, легенды... Ты думаешь, легенды откуда берутся? Это и есть рассказы о старых временах.

– Не знаю... Да и сказок я мало помню. Почему-то...

Огоньки уже не выскакивают синими крыльями из тлеющих угольев, предрассветный ветер осторожно пробует расшевелить лиственную раму звездной картины, где-то вдали проверяет голос мучающаяся бессонницей птица...

– Хочешь, расскажу?

– Конечно.

– Тогда слушай.

Лай улегся опять на спину, устроился поудобнее, закрыл глаза, собираясь с мыслями.

– Давным-давно это было, в незапамятные времена. Жил в этих краях мудрец. Был он красив, строен и добр сердцем.

– Это где это - в этих краях? В каком мире?

– Но в те времена, ведь, все миры вместе были. Почти как один. И не перебивай. Сказка ведь.

– Постараюсь.

– Вот... Жил он одиноко. И грустно стало ему. Пусть всего хватает - и одежды и еды - колдовать-то он умел. Но постылым все кажется, когда нет рядом ни друга, ни ученика, ни любимой. И решил он тогда...

– Прости, Лай. Я опять спрошу. А зачем же ему любимая? Старый ведь уже...

– И с чего ты взял, что мудрец обязательно должен быть старым. Он еще молодым был, хоть и мудрым... Ладно... Так вот, решил он тогда сделать у себя школу. Ну, вроде той, в какой нас Старик обучал. Собрать в ней немного детей из окрестных деревень - своих-то у него никого не было. Обучить их сначала простым знаниям, потом колдовству, мудрости своей.

А надо сказать, что народ в тех краях темный жил. Колдовать никто не умел, не знал как это делается, а потому боялись все колдовства, да и мудреца нашего, как огня, опасались. То ли не могли доброго от злого отличить, то ли не видели никогда доброго в трудной жизни своей, и потому от чужака ничего хорошего не ждали. Поэтому, была у мудреца еще и тайная одна цель. Представлялось ему, что, когда обученные дети вернутся в свои деревни, то поймут крестьяне, каким может быть колдун, когда он любит свою землю, своих людей и добра им желает.

Долго ли, коротко ли, разослал Мудрец гонцов в несколько деревень и попросил, чтобы прислали ему по одному-два юноши или девушки, самых смышленых, самых красивых - уродливый и глупый колдун у кого любовь будет вызывать?

Но забыл он или не учел, несмотря на всю свою мудрость, что не знают крестьяне, что такое попросить. А раз могучий кровожадный сосед требует для своих злодейских целей опору и надежду материнскую, делать нечего, поплакали, поубивались, а в дорогу снарядили. Не то совсем деревни с землей сровняет.