Разведчиков Геллан тут же отрядил к Эгелю, а потому никто — даже Сарвай — не знал, какова численность противника. Поступая так, Геллан чувствовал себя предателем, но боевой дух — штука тонкая.

— Мы продержимся, — сказал Геллан, — даже если их больше, чем мы думаем.

— Западная стена еле стоит — даже ребенок мог бы свалить ее, если разозлится как следует. И повозки — не слишком надежная преграда.

— Ничего, сойдет.

— Так вы думаете, их две сотни?

— Ну, может быть, и три.

— Надеюсь, что нет.

— Вспомни устав, Сарвай, — там говорится: “Крепость возможно удерживать против врага, в десять раз превышающего силы защитников”.

— Не хотелось бы спорить с вышестоящим офицером, но мне помнится, что в уставе сказано “в пять раз”.

— Проверим, когда вернемся в Скултик.

— Йонат снова жалуется, но люди довольны, что оказались под кровом. Они развели в замке огонь. Почему бы вам не спуститься туда на время?

— Беспокоишься за мои старые кости?

— Вам надо отдохнуть. Завтрашний денек будет не из легких.

— Да, ты прав. Позаботься, чтобы часовые были настороже.

— Приложу все старания.

Геллан пошел было вниз, но вернулся.

— Вагрийцев больше пятисот, — сказал он.

— Я так и думал. Ложитесь-ка спать. И осторожней с этими ступеньками — я всякий раз молюсь, когда хожу по ним.

Геллан осторожно спустился вниз и прошел через мощеный двор к замку. Петли ворот проржавели, но солдаты подперли створки клиньями. Геллан протиснулся в щель и подошел к огромному очагу. Огонь горел жарко, и Геллан погрел над ним руки. Когда он вошел, все разговоры стихли, и солдат по имени Ванек обратился к нему:

— Мы развели для вас огонь в восточной комнате, командир. Там есть и койка, если пожелаете соснуть.

— Спасибо, Ванек. Йонат, пойдем-ка со мной на минуту.

Высокий, костистый Йонат встал и последовал за Гелланом. “Снова Сарвай наябедничал”, — подумал он и приготовился оправдываться. Войдя в небольшую комнату, Геллан снял плащ, панцирь и стал перед потрескивающим огнем. — Знаешь, почему я повысил тебя?

— Возможно, потому, что сочли меня подходящим? — нерешительно молвил Йонат.

— Да, разумеется. Но дело не только в этом: я доверяю тебе.

— Благодарствую, — сконфузился Йонат.

— Поэтому я говорю тебе — и смотри, чтобы до завтра никто другой об этом не узнал: против нас будет не меньше пятисот вагрийцев. — Столько мы ни за что не сдержим.

— Надеюсь, что сдержим — Эгель очень нуждается в провизии. Всего три дня, больше нам не понадобится. Я хочу, чтобы ты взял на себя западную стену. Отбери себе двадцать воинов, лучших стрелков и рукопашных бойцов, но удержи ее!

— Нам следовало бы пойти на прорыв. Еще не поздно.

— У Эгеля четыре тысячи человек, которым недостает оружия, еды и лекарств. Жители Скарты голодают, пытаясь прокормить их. Так больше продолжаться не может. Вечером я как следует осмотрел повозки. Там двадцать тысяч стрел, запасные луки, мечи и копья — а еще солонина, сушеные фрукты и тысяч на сто серебра.

— Сто тысяч! Это им, видать, жалованье везли.

— Скорее всего. А Эгель с помощью этого серебра сможет купить все что угодно, хотя бы и у надиров. — Неудивительно, что они послали пятьсот человек отбивать обоз. Я бы и тысячи на такое дело не пожалел.

— Мы заставим их раскаяться в том, что они послали так мало. Ну как, удержишь ты западную стену с двадцатью людьми?

— Попробую.

— Это все, о чем я прошу.

Йонат ушел, и Геллан улегся на койку. От нее пахло пылью и плесенью, но она показалась ему мягче шелковой постели под балдахином.

Он уснул за два часа до рассвета, перед сном вспомнив о том, как повез детей в горы.

Если бы он знал, что они последний день проводят вместе, он вел бы себя совсем по-другому. Он прижал бы их к груди и сказал бы, как любит их...

К утру гроза прошла, и рассветное небо, очищенное от туч, сияло яркой весенней голубизной. Геллан проснулся как раз к тому часу, когда на востоке заметили всадников. Он быстро оделся, побрился и взошел на стену.

Две лошади шли медленно, тяжело нагруженные. Когда они приблизились, Геллан разглядел, что на одной едут мужчина и женщина, а на другой — мужчина с двумя детьми.

Махнув рукой, он направил их к разрушенным воротам западной стены и приказал сдвинуть повозки, чтобы дать им проехать.