Антон встретил здесь множество знакомых, все кидались к нему с расспросами — слухи о нем ходили самые невероятные, но он отшучивался, отнекивался, отмалчивался, сожалея, что не может включиться в работу по-настоящему и уповая, что приобретает бесценный материал на будущее.

В одну из отлучек Бирс вышел на улицу, чтобы осмотреться и понять настроение людей. Он бродил в толпе, поражаясь выражению лиц, которые были как бы освещены изнутри странным и непостижимым светом: решимостью и надеждой. Трудно было поверить, что это те самые люди, которых он изо дня в день встречал повсюду.

Неожиданно Антон замер и едва не открыл рот: вместе с оравой разбитных московских парней металлическую решётку тащил Стэн Хартман. Вид у него был сосредоточенный, как у всякого, кто занят серьёзным и важным делом.

Бирс дождался, пока они уложат решётку в баррикаду, и окликнул американца.

— А, это вы, — признал его Стэн, оттирая руки от ржавчины. — О Джуди что-нибудь известно?

— Ничего нового. Что вы здесь делаете?

— Работаю, как видите.

— Вам бы лучше остаться в стороне, — посоветовал Бирс.

— Почему?

— Это наше дело.

— Сидеть сложа руки? Из меня плохой зритель.

— Как бы вас не обвинили… Вмешиваетесь во внутренние дела. Внесут в чёрный список.

— Наплевать!

— Вот уж не думал встретить вас здесь.

— А вы что поделываете?

Бирс не успел ответить, кто-то позвал его, он обернулся: к нему направлялась Аня:

— Рада вас видеть, Антон. А где Джуди?

— Её нет, — Бирс не хотел распространяться о том, что произошло.

— Она уехала? — поинтересовалась Аня, на которой работа и бессонная ночь никак не сказывались: выглядела она прекрасно.

Бирс перехватил внимательный взгляд Хартмана. «Ишь, навострился, — подумал Антон, — сразу стойку сделал».

— Аня, позвольте представить вам: мистер Хартман, банкир из Голливуда. Ви-ай-пи, Ю-Эс-Эй [11] , — церемонно сказал Бирс.

— Неужели?! Здесь?! Так просто?! С нами?! — высыпала ворох вопросов Аня.

— Вы знаете Джуди? — плотный, внимательный взгляд Хартмана был прикован к Ане.

— Конечно, — живо ответила Аня. — А вы её тоже знаете?

— Тоже, — подтвердил Хартман. — Она, в некотором роде, моя невеста.

— Как?! — сделала большие глаза и таращилась то на одного, то на другого Аня.

— Бросила меня ради мистера Бирса, — объяснил Хартман с предельной откровенностью.

Антон прекрасно понимал, что Хартман никогда бы не признался, будто кто-то бросил его, да ещё ради кого-то, но он увидел красивую девушку, и это был запев новой игры.

— Извините, мне пора, — прервал их Бирс. — Увидимся позже.

Он оставил их, сам направился в здание, в дверях обернулся — они чирикали взахлёб, и он подумал, что, похоже, он сослужил плохую службу Ключу, своему напарнику по отряду.

Изо дня в день оба вместе смотрели смерти в глаза, каждый доверял другому, как себе. Только так и можно было там, внизу, а иначе нечего было туда соваться: порознь каждый из них — что тот, что другой были обречены.

Весь отряд был разбит на такие пары, каждая пара знала свой манёвр и могла действовать самостоятельно, вместе с тем каждая пара взаимодействовала с другими парами, когда Першин ставил перед отрядом общую задачу.

Бирс и Ключников занимали позицию в сухом коллекторе под объектом №100, правительственным бункером. На случай газовой атаки Першин приказал доставить противогазы, и сам то и дело обходил посты, чтобы удостовериться, что все готовы.

Заминировав подходы, люки и колодцы, подготовив огневые средства, Першин не прочь был, чтобы на Лубянке узнали о сделанных приготовлениях. По крайней мере, там должны были понять, что в случае атаки тяжёлые потери неизбежны. Першин надеялся на здравый смысл командиров штурмовых групп: в январском нападении на литовское телевидение, когда не было организованной обороны, группа «Альфа» потеряла одного человека убитым и двенадцать ранеными, а сейчас им противостояло несколько тысяч стволов и десятки тысяч мужчин, вооружённых арматурой, камнями и бутылками с бензином, притом, что многие из оборонявшихся прошли войну в Афганистане.

К вечеру в здании уже не было той неразберихи, какая царила здесь утром и днём. На этажах была выставлена охрана из вооружённой милиции, по направлениям возможной атаки были выдвинуты десантники и милиционеры, вооружённые автоматами; омоновцы были в серебристых бронежилетах из ткани СВМ, кое-кто из них надел пятнистые защитные маски с прорезями для глаз.

Позже у здания появилась дорожная и строительная техника, из толпы через мегафон вызвали крановщиков, на глазах стали расти заграждения из бетонных плит и опор, тяжёлые, гружённые плитами грузовики застыли поперёк основных проездов.