Роза почувствовала отчаяние.

– Все будет, как в Остине! Если люди ненавидели что-то, то они ненавидели и меня!

– Никто не будет тебя ненавидеть: я не допущу этого!

Тревога Розы понемногу проходила. Глупый! Неужели он не понимает, что не изменишь чувства других! Но он будет защищать ее.

– Насчет Тайлера не беспокойся: ты ему даже нравиться.

– Все равно мне как-то не по себе!

– Не стоит волноваться! Все остальные тоже хотят, чтобы ты была здесь. Монти не перестает хвалить, как ты готовишь, а Хен восхищается тобой!

– Надо же, я не думала, что он может принимать какую-нибудь женщину кроме вашей матери, – удивилась Роза.

Улыбка исчезла у Джорджа с лица.

– Прости, если я зря это сказала: но я не имею представления, когда можно говорить о вашей матери. Иногда вы этого не замечаете, а временами это страшно ожесточает вас и вы превращаетесь в неприступную стену! Вы даже не сказали мне, что там была ее спальня! – Роза показала на дверь, все еще завешенную одеждой. – Я случайно это обнаружила.

– Что ж, думаю, что пришло время рассказать тебе о нашей матери.

Но Джордж не торопился начинать свой рассказ. Он стоял неподвижно, и, казалось, воспоминания нахлынули на него. Розе пришлось взять у него из рук тарелки.

– Мама была красивой, утонченной женщиной, из старинного и уважаемого рода, который, однако, был обедневшим. Отец пленил ее своей внешностью и обаянием, ослепил безудержной энергией и своим состоянием. Но она любила отца, и потому вышла за него замуж. Это была самая большая ошибка в ее жизни!

Начав говорить, Джордж немного овладел собой.

– Мама боготворила отца. Несмотря на его скандальное поведение, на тот позор, который он навлек на всех нас, и на то, что он, промотав состояние, сделал нас нищими, она никогда не переставала любить отца и пыталась заставить нас любить его так же сильно.

Джордж остановился.

– После одного из отвратительнейших скандалов наши родственники и друзья купили это ранчо и заставили отца переехать сюда. Но он не собирался оставаться здесь, надеясь, что вскоре ему удастся вернуться обратно в Вирджинию. Так и случилось. Спустя несколько месяцев после нашего переезда началась война. Наверное, война была ему по душе: только ее ожесточение и ярость могли сравниться с его собственными!

Еще одна пауза, черты Джорджа окаменели.

– Мама была больна, Зак был еще совсем ребенком. Ребята были слишком юны, чтобы управляться с ранчо. Но ему не было дела до этого. Хен рассказывал, что от него не получили ни одного известия. Можно себе представить, как это отразилось на здоровье матери. Через год она умерла.

Роза знала, что Джорджу такого никогда не понять: для него ответственность была превыше всего.

– Монти просто ругается при упоминании имени отца, и я уверен, что Хен просто убил бы его, вернись он домой. Он боготворил мать и обожал ее. Возможно, у Джорджа и нет ненависти к отцу, но он никогда не простит его!

Роза видела, что его трагедия в том, что он хотел бы сделать это. – Твоя мать, наверное, была замечательной женщиной!

– Ей не хотелось переезжать в Техас, для нее это была чужая страна, но мама ни в чем не противоречила отцу. – Джордж снова остановился, видимо, вспоминая что-то… – Я сомневаюсь, что кто-нибудь из нас простит его за то, что он сделал маме!

– Но ты хочешь сделать именно это, ведь так?

– А ты бы смогла?

Ей хотелось думать, что смогла бы. Но это было не так. Она не простит жителям Остина куда меньшее!

– Не думаю.

– Может, я смог бы простить отца, если бы не видел каждый день последствий того, что он сделал! Ты видела бледный шрам на шее у Монти? Это след от веревки. Его хотели повесить двое бандитов, но Хен помешал этому. Монти было 14 лет. Только четырнадцать! Господи, и этот мальчик думал, что умрет! Хен тогда убил тех людей. Ему тоже было четырнадцать. Если хочешь знать, как это на них повлияло, загляни им в глаза: им только по 17, а выглядят они старше меня.

Роза молчала. Она не могла говорить.

– Джефф не хотел идти на войну. Он боялся, что не выдержит этого, но отец пристыдил его и заставил идти воевать. Джефф теперь потерял руку и чувствует себя неполноценным!

Никогда Роза не чувствовала себя такой беспомощной! Заглянув в сердце Джорджа и увидев в нем страсть, она также поняла, что железные оковы сдерживают его чувства. Но она не могла помочь ему.

Роза откинула край покрывала и села на кровати. Измучившись, она не могла никак заснуть. Мысли о прошедшем вечере не оставляли ее. Но это были мысли не об отце братьев Рэндолфов, и не об их голосовании. Она думала о Джордже. Зачем она спросила его о том, что он чувствует теперь, когда она осталась?