– Наташа? – тем временем проговорил Филиков, переходя с делового тона на сладкое мурлыканье. – Узнали? Ага, тот самый бородатый чекист на проводе… Вот-вот, которого вы в первый раз еще приняли за налетчика… Помню, ха-ха… Наташа, тут у нас народ шибко интересуется той книжечкой, про которую ваша газета вчера написала… Ну, про воскрешение мертвецов… – Некоторое время Дядя Саша спокойно слушал, а затем вдруг стал совершенно неприлично повизгивать от смеха. – Понял, понял… – сообщил он, нахихикавшись вволю. – Ну, молодцы… Да из Белого дома… Угу, можете упомянуть в качестве анекдота… Ничего, от них не убудет… Ну, спасибо. Всех благ!…

На этих словах Дядя Саша бросил трубку и слез, наконец, со стола. Лицо его, поросшее клочковатой бородой, излучало буйную радость. Мне было ужасно любопытно, что так развеселило Филикова, но я предпочитал не торопить события. Захочет – сам все разобъяснит, не утерпит.

– Александр Вячеславич, – сказал я, – я тебя выручил сигареткой, теперь ты меня выручи. Что там нового, в ежедневных сводках?

Филиков разочарованно пожал плечами:

– Ты все еще этого взрывника ищешь? И не лень тебе? Придумал себе игру в войнушку. И козе понятно, что никакого такого Партизана просто не существует. С таким же успехом ты мог бы воображать, будто все карманные кражи в Москве совершаются одним человеком…

– А что, интересная мысль, – спокойно произнес я. – Надо подарить эту идею майору Окуню… Так есть что-нибудь новое по этой части?

С недовольной миной Дядя Саша обошел свой стол, присел за компьютер и зашелестел клавишами.

– Неймется тебе, – пробормотал он. – Повесили на тебя это убийство физика – вот им бы и занимался. В таком особняке на Алексея Толстого кого попало не ухлопают. Тут тебе и дедуктивный метод, и тридцать четыре удовольствия… А за двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь. Народная, понимаешь ли, мудрость.

– Так я сверхурочно, – обнадежил я Филикова. – По утрам буду заниматься физиком, а после семнадцати тридцати – Партизаном. Или наоборот. Короче, не в ущерб службе. Можешь отметить этот факт в рапорте.

– Иди ты, – беззлобно огрызнулся Дядя Саша, вперившись в экран. После чего еще немного повозился за пультом и объявил: – Отдыхай. Ничего по этой части за ночь не было. Гранату РГД нашли в камере хранения на Казанском. Без запала. Может, правда, и ее твой Партизан оставил?

– Вряд ли, – ответил я серьезно. – Партизан гранатами пренебрегает. Он свои бомбочки лепит сам. Кружок «Умелые руки». И потом: не стал бы он ничего прятать в камере хранения, да еще без запала. Взрывать – так взрывать. У него, если хочешь знать, почерк…

– Уймись, Макс! – застонал Филиков. – С этим Партизаном ты меня достал. Слушай лучше свежую хохму.

– Слушаю, – немедленно согласился я. Так и есть: Филиков не утерпел. Теперь послушаю его анекдот и поеду на встречу с господином Куликовым, искать его в чьей-то бороде. Авось достопочтенный Павел Валерьевич приоткроет мне тайну разорванной фотографии. Филиков, между прочим, в одном прав: кого попало не ухлопывают. И за что попало – тоже. Человеческая жизнь у нас, конечно, стоит дешево, зато смерть, если не под колесами и не в пьяной драке, – вещь по-прежнему дорогая.

– Короче, так, – начал Дядя Саша свой веселый рассказ, затушив, наконец, огрызочек сигареты о подвернувшееся под руку какое-то грязноватое блюдечко. – Звонят мне сейчас из Верховного Совета, из секретариата самого, представь, председателя. Какой-то тип по связям с внутренними органами. Значит, наши «Вечерние новости» вчера разродились огромадной статьей. Про то, как два американца написали сенсационную книженцию… Одним словом, все это оказалось туфта, ребята просто повеселились в свое удовольствие. А эти, в Белом доме…

– Какие именно ребята повеселились? – полюбопытствовал я. – Американцы? Или те, что в Белом доме?

– Те, что в газете, балда, – ласково объяснил мне Филиков. – Американцев этих они сами придумали, для хохмы. На самом деле никаких американцев не было, и книжки такой не существовало. А эти, в Белом доме, буквально встали на уши…

Филиковский рассказ был внезапно прерван телефонной трелью, и я так и не узнал в подробностях, отчего же встали на уши коллеги депутата Безбородко. Поскольку мне мигом стало не до депутатских ушей.

– Алло, – недовольно сказал прерванный Филиков, немного послушал и, скорчив рожу, передал трубку мне.

– Капитан Лаптев слушает, – сказал я трубке.

– Вы все еще интересуетесь взрывами, товарищ капитан? – голос дежурного прапорщика пробивался через шумы еле-еле, как будто он звонил не с первого этажа, а как минимум из Магадана.

– Обожаю взрывы, – поспешно ответил я. – Где и когда?

– Пятнадцать минут назад на Варшавке, возле дома номер 2, – с готовностью сообщил московско-магаданский прапор. – Мы только что получили милицейский перехват… Вызвать вам машину, товарищ капитан?