Шаумян протянул Азизбекову руку и сказал на прощание:

– Значит, про "Мать" не забудешь?

– Нет-нет. Я это устрою, во что бы то ни стало. Правда, я рассчитываю на помощь утонченных интеллигентов, которых так метко высмеивает поэт Сабир. Но думаю, мне удастся найти хорошего переводчика.

Попрощавшись со всеми и приветливо помахав рукой, Шаумян ушел. Вскоре разошлись и остальные. По пути домой Азизбеков свернул в редакцию газеты "Таза Хаят"*.

______________ * "Таза Хаят" ("Новая жизнь") - буржуазная бакинская газета.

На улице неистовствовал ветер. Желтовато-серые облака пыли вились над городом. Подталкиваемый резкими порывами ветра, Азизбеков быстро поднимался вверх по Николаевской. Ветер валил его с ног.

Редакция газеты помещалась в том же здании, где и типография газеты "Каспий".

Азизбекову не приходилось входить в деловые отношения с редактором "Таза Хаята" Хашимбеком Везировым, но он прекрасно знал, на каких идейных позициях стоит Везиров.

Газету, которая издавалась на средства миллионера Хаджи Зейналабдина Тагиева, не любили не только революционеры, но и либералы. И все-таки Азизбеков решил предложить редактору этой газеты заняться переводом романа Горького. Ведь Везиров перевел целый ряд произведений русских и западноевропейских классиков. Он познакомил азербайджанцев с "Отелло" Шекспира. А что если попробовать? Пусть переведет "Мать" Максима Горького.

Везиров находился в редакции. Он радушно принял Азизбекова, которого знал как видного азербайджанского инженера-интеллигента.

– Какими судьбами, бек?
– воскликнул Везиров и обеими руками пожал руку посетителя. Он, наверно, думал, что Азизбеков зашел в редакцию с готовой статьей, и очень обрадовался.
– Приятно видеть в редакции такого редкого гостя.

Везиров не мог скрыть своего удивления. Придвигая гостю стул, он еще раз повторил:

– Какими судьбами, бек? Чем я обязан вашему визиту?

– А отчего вас так удивляет мой визит?
– спросил Азизбеков, усаживаясь, и, сняв фуражку, положил ее на колено.
– Или вы думаете, что писать мне не под силу?

– Напротив, бек, я очень рад. Когда каждый новый человек, владеющий пером, пишет в нашу газету, у меня такое чувство, словно мне дарят весь мир.

Азизбеков ясно видел недоумение в устремленных на него вопросительных взглядах редактора.

– Я постоянно читаю вашу газету, - проговорил он. Из-под топорщившихся густых и жестких усов Везирова показался ровный ряд белых, точно перламутровых, зубов.

– Но ведь наша интеллигенция, насколько я знаю, с большей охотой покупает русскую газету "Каспий", - сказал Везиров.
– Хотя, собственно говоря, это тоже наша газета. Но все же я радуюсь, когда встречаю людей, читающих- по-азербайджански. Ну, а каково ваше мнение? Чего не хватает нашей газете?

– Простоты изложения - вот чего не хватает, - ответил Азизбеков.
– По моему глубокому убеждению, язык любой газеты, особенно газеты, издающейся в наших краях, должен быть предельно прост и доступен. Это хорошо, что вы отличаете азербайджанский язык от турецкого. Это, действительно, можно поставить вам в серьезную заслугу. Однако будет еще лучше, если наш язык очистится от множества арабских и фарсидских слов, сложных оборотов, затрудняющих чтение и недоступных широкому кругу читателей. К сожалению, я сам иногда с большим трудом разбираюсь в некоторых статьях, появляющихся в вашей газете.

– Неужели язык этих статей так уж сложен и малодоступен?

– Да, бек, очень сложен. Для кого издается газета? Разумеется, для народа. Надо писать так, чтобы тебя понимал малограмотный азербайджанский крестьянин и рабочий. Ну, скажем, хорошо бы писать, как "Молла Насреддин".

Сверкавшие до этого зубы Везирова скрылись под жесткими усами.

– Ну, это уж слишком просто, позвольте вам возразить. Слишком просто там пишут.

– Потому и просто, что "Молла Насреддин" адресуется к народу, говорит с народом и говорит о его нуждах и чаяниях, - подчеркнул свои слова резким жестом Азизбеков.

Пропасть, разделявшая собеседников, обнаружилась очень скоро.

– "Молла Насреддин" - журнал. Но его покупают охотнее, чем любую газету, не правда ли?
– спросил Азизбеков.

– Да, но... этот журнал публикует смешные иллюстрации и карикатуры. Очевидно, это и способствует его популярности.

– Не только это. То, что этот журнал получил такое широкое распространение, объясняется не только простотой и доходчивостью его языка и любопытными иллюстрациями. Журнал идет в ногу с эпохой и не поддерживает косное и отжившее, а жестоко высмеивает.

Везиров молчал. "Если я уподоблю свою газету этому журналу и начну критиковать государя, Хаджи в тот же день закроет газету", - пронеслось у него в голове.

Думая о Хаджи, он имел в виду миллионера Тагиева, издателя газеты, но эту мысль утаил от Азизбекова. Как в своих статьях, так и во всем, что он делал в жизни, Везиров никогда не проявлял ни решительности, ни смелости.

– Бек, - сказал он вкрадчиво, - я тоже стремлюсь к тому, чтобы вести народ к идеалу. Интересы народа для меня - главное в жизни. Что там говорить! Бедный мусульманский мир слишком отстал и закоснел. Европа поднялась вон куда - на высочайшую вершину, а мы все еще копошимся на дне глубокого ущелья. Благо еще, его величество государь соизволил разрешить нам издавать газеты, открывать школы, учить своих детей. Но...
– Везиров вздохнул и развел руками, - беда в том, что у нас мало, очень мало образованных людей.