Это были Врата.

– Смотрите все! – провозгласил тут же падший Хэлмун, стоявший на возвышении и таким образом имевший право если и не непосредственно руководить церемонией, то по крайней мере изображать свою главенствующую роль. – Устремленный достиг Врат! Сейчас произойдет исход! Пусть видит каждый!

– Аркен! – прикрикнул падший Уртах.

Длинноволосый парень снова склонил голову, упорно не желая быть свидетелем грядущего события.

– Эх ты, недоумок! – обозлился Уртах. – Ведь для твоего же блага!..

Он перехватил Аркена за шею и насильно поднял ему голову, чтобы тот не отлынивал от созерцания уникального в своем роде зрелища.

В следующий миг с громким хлопком Врата распахнулись.

Как по команде, шеи зрителей вытянулись – каждый стремился разглядеть: а что же там, по ту сторону? Но тут тьма, проникшая извне, выплеснулась и ослепила их. Казалось странным: как человек может быть ослеплен тьмой? И все же случилось именно так. Мрак больно ударил в глаза Аркену, и тот отшатнулся, успев заметить только, как устремленный, некогда бывший Бертом, перенес правую ногу через границу, на территорию Внешних Просторов.

Потом ему вдруг стало тошно и противно, и Аркен почувствовал, что не может и не хочет больше ничего видеть и слышать. Он рванулся прочь, и на этот раз Уртах не смог удержать его. Всего лишь несколько мгновений – и парня уже можно было видеть на дороге к Скруглу.

– Проклятый мальчишка, Курунтагово отродье! – процедил сквозь зубы Уртах.

Затем он окинул взглядом плато, где стояли падшие, убеждаясь, что его отсутствие на окончании церемонии вряд ли кого-то обеспокоит, и быстрым шагом поспешил вдогонку Аркену.

Аркен сидел на полу, едва не уткнувшись головой в угол, не желая замечать, что происходит вокруг. Уртах все вышагивал вдоль стены крохотной кельи, служившей обиталищем парня с тех пор, как он был посвящен. Падший, похоже, не знал, как лучше начать разговор, чтобы не испортить все окончательно. Он давно уже почувствовал, что с этим своенравным мальчишкой будет много мороки, и теперь понял, что не ошибался. Конечно, случаи, когда людям было непросто смириться с предстоящим прохождением Зеркала, нередки – и все же он чувствовал, что с Аркеном будет гораздо сложнее: если другие обычно протестовали молча, то в этом парне крылся дух бунтаря, который нелегко будет сломить.

К тому же, сосредоточиться Уртаху мешала парочка жутенов, которые, увлекшись своими брачными играми, так и норовили укусить непредвиденного гостя в самые неподходящие места. Наконец после очередной попытки ему удалось-таки прихлопнуть одного из них, и Уртах извлек из своего несуразного мешковатого одеяния курительную трубку, наполненную зельем, которое могли себе позволить только падшие. Он затянулся, и лишь тогда заговорил:

– Аркен, за что ты так не любишь Зеркало?

– А за что мне его любить? – в тон ответил парень.

– Но ты же сам все прекрасно знаешь! Давным-давно наш народ встал на греховный путь коварного Курунтага, за что и был навсегда изгнан Гимоном и заперт в этом отрезанном от мира краю. Но честный Гимон любит своих детей, какими бы они ни были, и поэтому оставил нам шанс на возвращение. Не всем, конечно, а только тем, кто окажется чист перед ним – а доказательством чистоты служит успешное прохождение Зеркала. Не будь Зеркала – никто из нас и мечтать не мог бы о выходе во Внешние Просторы! Но Гимон добр, вечная ему благодарность!

– Красивая сказка, – буркнул Аркен, даже не повернувшись.

– Как ты смеешь! – лицо Уртаха вздулось от негодования. – Это… это кощунство! Ты… сам… понимаешь, что сказал?

– Падший Уртах, я теперь могу говорить, что хочу. После того, как я войду в Зеркало, мне уже будет все равно.

– Вот как?! Ты думаешь, что уже завоевал себе право грешить, как тебе вздумается? Ты кем себя считаешь, ничтожество?!

– Ты не понял меня, Уртах! Я не хочу проходить Зеркало.

Лоб падшего покрылся потом, но он все же совладал с собой, и на этот раз заговорил спокойнее:

– Это я как раз понял, Аркен. Ты не хочешь проходить – но ты не понимаешь, от чего пытаешься отказаться. Ты привык жить в нашем скромном уголке, испытывать какие-то маленькие повседневные радости, и даже не хочешь понять, что по ту сторону можешь испытать радости во много раз большие! Разве Гимон не говорил, что жизнь дается человеку для того, чтобы прожить ее как можно более интересно и насыщенно? И разве здесь ты сможешь прожить такую жизнь? Нет! Ты даже не представляешь, сколько разнообразия можно встретить во Внешних Просторах по сравнению с этой жалкой задницей мироздания! На самом деле никто из нас не представляет, но ты даже не хочешь попытаться представить, хотя у тебя, более чем у кого-то другого, есть такая возможность! Вот послушай, например, что говорят древние сказания о малой доле чудес, встречающихся в изобилии во Внешних Просторах…