Запираю. Тишина.

Сидим с Ольгой на кухне и строим различные предположения. Я думаю - кто меня вломил милиции? Или это Ольгины знакомые думали, что меня нет дома, и наведались. Ольга клянется, что такого не может быть. Масса предположений. Ольга разнервничалась и съела две котлеты с булкой.

Мне надоедают сомнения, и я выхожу на лестницу. Никого нет. Спускаюсь к двери. Выпал легкий снежок, и около парадного вижу отчетливые отпечатки сапогов.

Встаю в 5-30, беру рукопись, бутерброды, чай и уезжаю на Комендантский аэродром. Прячусь от возможного повторного визита милиции.

К концу дня выясняется, что звонила в нашу дверь Антошкина бабушка, которая решила, что мы забыли на лестнице коляску.

– Женщины, между нами говоря, сволочи, - изрек Коля Лысов.
– Они так и ждут момента, чтобы проявить издевательство над человеком. Так и ждут...

10 января 1983г.

В электричке рыбаки с бамбуковыми удочками сидят рядом с лыжниками. Такая в этом году зима. В лесах есть снег, а реки не замерзли.

Рыба клюет лучше, чем летом. Чем ниже температура воды, тем выше в ней содержание кислорода. От этого подвижность рыбы, ее жор - объяснил мне рыбак.

Отдал в "Гатчинскую правду" пять юморесок. Получил гонорар за старое 7 руб.

Шел через Гатчинский парк и вдруг вспомнил, что в детстве отец с матерью называли меня Котенком. Котенок, Котя... Отец называл еще и Дымком. Дым, Дымок.

И так трогательно сделалось от этого воспоминания, словно родительские голоса услышал. Смахнул крупные капли со скамейки, сел и покурил не спеша. Просто захотелось посидеть, подумать. Редко такое бывает. Гонки, гонки, гонки...

11 января 1983г. Коммунар.

Сегодня узнал, что с помощью таракана можно выводить с бумаги шариковую ручку и чернила. Надо свежую надпись присыпать сахарной пудрой и пустить по ней таракана. За ночь таракан аккуратненько сгрызает пудру и след пасты. Еще лучше - предварительно подсыпать сахар в чернила. Решил проверить для расширения писательского кругозора. А вдруг буду писать детектив?

Предложил Лысову принять участие в эксперименте. Коля охотно согласился. Мы погасили на кухне свет и сели в засаду. Включаем свет разбегаются. Штук пять испортили, пока ловили. Нам нужен был не контуженный, а настоящий, с добрым аппетитом таракан. Поймали. Я растер в ложке сахарный песок, приготовил пудру. Коля стерег таракана в спичечном коробке. Мы начиркали своих росписей на обложке тетради и сразу присыпали пудрой.

– Когда впитается, отдуй лишнее, - подсказал Лысов.
– А то сверху слизнет, а грызть не захочет.

Мы выкурили по сигарете, и я аккуратно сдул пудру. Коля принес фото-лупу, и мы убедились, что сахарная пудра прилипла к канавкам наших росписей.

Я накрыл тетрадку литровой банкой, и Коля выпустил под нее таракана.

Таракана мы словили хорошего - большого, рыжего, усатого. Он стал бегать по стенкам банки, доползать до крыши и падать с сухим шлепком вниз.

– Убьется!
– испугался Коля.

– Не убьется, - сказал я.
– У них спина из хитина - пружинит. Что-то он пасту игнорирует. Видишь?

– Вижу, - сказал Коля.
– Ты его не помял случайно?

– Ты же видел - брал аккуратно, - обиделся я.
– Дуркует что-то.

– Смущается кушать в неволе, - вздохнул Лысов.
– Пусть очухается.

Мы накрыли банку полотенцем и тихонько попили чаю.

Когда Коля сдернул полотенце, таракан, как мотоциклист в цирке, погнал по стенке банки и сверзился на бумагу. Что этот паразит делал до этого, мы не видели.

Коля приложил к банке лупу и долго разглядывал наши росписи.

– Следов подъеда не вижу, - доложил он.

Мы решили оставить таракана на ночь. Проголодается - начнет жрать. Голод не тетка.

Я очертил по горлышку банки круг и написал Сашке записку: "Саня! Таракана и банку не трогай. Банку с места не сдвигай - проводим эксперимент! Дима, Коля. 11.01.83."

Санька должен приехать утром из Рощино.

Мне завтра на дежурство. Ложусь читать и спать.

12 января 1983г.

Дежурю в ОТХ. Гололед.

Разбрасывал песок у ворот - боролся со скользкостью. ( Бросать песок надо с широким замахом, прижимая лопату к земле - так дальше и равномернее разлетается.) Потом ругался с Сашкой-начальником. Сначала он меня ругал, потом мы вместе ругались.

В результате Сашка зарубил мой хитрый график по двенадцать часов, когда я принес его подписывать. Заставил переделать, как есть. Теперь дома не заночуешь.

В.А. Харин, герой-летчик, участник событий в Венгрии 1956 года, рассказывал со слов начальника пограничной заставы ст. Чоп: