М а т ь. Я ничего не говорю, стихотворения у тебя действительно красивые, но, к сожалению, на них не пообедаешь.

П о ж и л а я. Ну, товарищи, так что вы скажете?

С о л д а т. Переселять!

1-й к о м с о м о л е ц. Надо дать людям условия.

2-й к о м с о м о л е ц. Безусловно.

О л я. Я - "за".

П о ж и л а я (весело). Так вот, значит, товарищи, собирайтесь. Завтра мы вас переселяем в центр. Дадим вам хорошую, сухую, светлую комнату.

М а т ь. Нам? Я что-то не понимаю.

Т а р а с о в. Мир - хижинам, война - дворцам.

Оля записывает в ведомость.

О л я (матери). Ваше социальное положение?

М а т ь. Как это? Извините, я не знаю. (Тарасову, шепотом.) Коля, ты не знаешь, они спрашивают какое-то социальное положение. Я не понимаю, как это?

Т а р а с о в. Социальное положение? (Комиссии.) Она графиня.

М а т ь. Коля, что ты?

Т а р а с о в. Мама, не притворяйтесь. Вы графиня. Товарищи, разве вы не замечаете, что она типичная представительница родовой аристократии?

М а т ь. Вы его не слушайте. Он несет невесть что. Коля, да что же это такое?..

Т а р а с о в. Мамочка, не волнуйтесь. Я пошутил. Вы не графиня. Кто был покойный отец?

М а т ь. Покойный Николай Федорович... (смотрит на увеличенный фотографический портрет мужа) служил в земстве статистиком.

Т а р а с о в (Оле). Пишите: вдова земского статистика. Годится?

О л я. Вполне.

Т а р а с о в. Спасибо. (Подходит к клеткам.) Птички, собирайтесь. Поедем в центр.

Перекресток в центре. Пролетарская публика.

Изредка в толпе пробирается испуганная фигура буржуа.

Афишная тумба. Возле нее стоит Орловский, небогато

одетый. Рядом с Орловским - переодетый полковник

Селиванов. Они всматриваются в демонстрацию. Слышна

какая-то музыка. Бежит народ, наполняя перекресток.

Селиванов и Орловский прижаты к афишной тумбе.

С е л и в а н о в. Что это?

О р л о в с к и й. Торжествующий пролетариат.

С е л и в а н о в. Тэк-с. Доигрались.

О р л о в с к и й. Что-с?

С е л и в а н о в. Я говорю: доигрались. Достукались. Как вам нравится этот кабак?

Орловский оглядывается на Селиванова.

Поручик Орловский?

О р л о в с к и й. Не имею удовольствия.

С е л и в а н о в (тихо). Полковник Селиванов.

О р л о в с к и й. Андрей Васильевич, батюшки!

С е л и в а н о в. Что, не узнали?

О р л о в с к и й. Помилуйте. В таком виде?

С е л и в а н о в. Да и вы тоже, так сказать. А я думал, что вы давно в Крыму.

О р л о в с к и й. Застрял.

С е л и в а н о в. Но надеюсь...

О р л о в с к и й. О, будьте уверены.

С е л и в а н о в. Я четыре дня назад из Крыма. Разыскиваю наших людей. Надеюсь, вы наш? Пройдемте со мной в переулок.

О р л о в с к и й. Слушаюсь.

Орловский и Селиванов идут в переулок.

Толпа приближается. Теперь видно, что это такое.

Это торжественное переселение рабочей бедноты с

окраин в центр. Впереди несут портрет Ленина.

Дальше - большой ленточный лозунг: "Мир - хижинам,

война - дворцам". Несколько матросов с гармониками.

Танцующие работницы. Дальше грузовики с

переселяющимися. На грузовиках жалкий скарб, веселые

переселенцы. Некоторые переезжают на новые квартиры

на извозчиках. Сзади на извозчике матрос и шарманщик

с шарманкой. Матрос размахивает шапкой, шарманщик

играет. Все это окружено веселой пролетарской толпой.

Играет оркестр. Внушительная процессия движется

медленно. Летят вверх шапки. Крики "ура". Едет

очередной грузовик. На нем среди других

переселяющихся - Тарасов с матерью. Они сидят на

своем комоде. Мать поддерживает швейную машинку; тут

же клетка с птицами. Тарасов держит в руках на двух

палочках шутливый лозунг, хорошо видный всем:

Стоит буржуй обиженный,

Пришел ему конец,

А мы простились с хижиной

И едем во дворец.

Народ читает плакат и смеется. Лозунг Тарасова