— Что случилось? — спросил Калюжный.

— Эдуард Васильевич! — воскликнула Мякишева. — Вы ведь ещё не в курсе! Обнорских убили! Представляете!

Новость была действительно потрясающей. Тем более, что Обнорские жили тихо, мирно, никогда ни с кем не ссорились. Александр Игоревич работал в Областном бюро судебных экспертиз, а Валентина Михайловна была на пенсии. Кому они помешали? Непонятно.

— Эдуард Васильевич, а вы ночью ничего не слышали? — спросила Вера Антоновна.

— Нет, не слышал. А кто это обнаружил?

— Я, — выступила вперед баба Варя из двадцать пятой квартиры. — Я рано встала и в шесть часов решила вынести мусор. Выхожу, а у Обнорских дверь полуоткрыта. В чем, думаю, дело? Прошла в квартиру, а там… Господи! За что их так?! Я сразу звонить в милицию.

В это время из дверей квартиры Обнорских вышел следователь прокуратуры Железнодорожного района Петр Васильевич, фамилию его Калюжный запамятовал. Они как-то встречались по работе. Следователь оглядел толпивших на площадке соседей, увидев Калюжного, поднял в приветствии руку.

— Здравствуйте, Эдуард Васильевич! Так вы, значит, сосед потерпевших?

— Здравствуйте, Петр Васильевич! Да. Проживаю в двадцать восьмой. За что их? Ограбление?

— Пока трудно сказать, — пожал плечами Петр Васильевич. — Но скорее всего. В доме все буквально вверх дном. А хозяина к тому же пытали.

— Пытали?! — удивился Калюжный.

— Да. И самым жестоким, бесчеловечным образом. Такое впечатление, что преступники не случайно к ним пришли, а по наводке. Вы не в курсе — у них были ценности?

— Не в курсе. Но не думаю. Александр Игоревич всю жизнь проработал судмедэкспертом, а Валентина Михайловна была бухгалтером на заводе. Этим больших денег не заработаешь. Верно?

— Возможно, что они получили наследство?

— Не знаю, не слышал.

Следователь обратился к присутствующим:

— Мне нужны двое понятых. Есть желающие?

— Я могу, — тут же вызвалась Мякишева.

— Очень хорошо. Кто еще?

— Я бы могла, — сказала баба Варя.

— Вы ведь обнаружили трупы и сообщили в милицию? — спросил её Петр Васильевич.

— Да. Я, — кивнула баба Варя.

— В таком случае, вам не надо. А вы не могли бы? — обратился следователь к пожилой полной женщине с нижних этажей. Калюный был с ней незнаком.

— Ну, раз надо, — ответила та.

— Петр Васильевич, а можно мне взглянуть? — спросил Калюжный.

— Бога ради, Эдуард Васильевич. Только сразу скажу — картина не из приятных.

Вслед за следователем и понятыми Калюжный прошел в квартиру Обнорских и прямо в зале увидел ужасную картину. Посреди комнаты на стуле сидел совершенно голый Александр Игоревич. Руки и туловище его были крепко привязаны к спинке стула. Все тело буквально исколото и изрезано, выколот правый глаз, отрезано левое ухо. Эдуард Васильевич невольно закрыл глаза. Какие же изверги! За что они его так?

Рядом с Калюжным громко вскрикнула женщина с нижних этажей и потеряла сознание. К ней подбежал судмедэксперт и принялся приводить её в чувство.

— А Валентина Михайлова? — спросил Калюжный Петра Васильевича.

— Задушена в спальне. Да, Эдуард Васильевич, чтобы не возращаться к этому. — Следователь раскрыл папку достал из неё бланк протокола допроса свидетеля, протянул Калюжному. — Напишите все, что сочтете нужным. Не мне вас учить.

— Прямо сейчас?

— Да.

— Хорошо, — ответил Эдуард Васильевич, возвращаясь в свою квартиру.

На работу Калюжный опоздал на полтора часа. Но когда вошел и увидел испуганное и заплаканное лицо секретарши Оли, понял, что и здесь произошло что-то из ряда вон.

— Что случилось? — спросил он.

— Ох, Эдуард Васильевич! — выдохнула Оля и заплакала.

— Да, что все-таки произошло?!

— Маргариту Львовну убили! — ответила секретарша сквозь слезы.

— Как?! Когда?! — Калюжный был поражен услышанным и напуган.

— Сегодня ночью. Представляете!

Какая-то неясная догадка промелькнула в сознании Эдуарда Васильевича. Ему, вдруг, показалось, что убийство его соседей Обнорских и Маргариты Львовны каким-то образом взаимосвязаны. Но почему? Что между ними может быть общего? То, что произошли в одну и ту же ночь? Только и всего. Случайное совпадение, не более. Очень даже случайное. И все же, эта, невесть каким образом появившаяся мысль, свербила в мозгу, не давала покоя. Черт знает что!

Калюжный даже не понял — жалко ли ему Татьяничеву? Он только смертельно испугался, так как был уверен, что следующим в длинной цепочке убийств должен стать именно он. Больше некому.