Зарубежный "длинноногий" франт притащил моего "Мутанта" за собой к дому на Ватутина. Я заехал с другой стороны дома и остановился у пятого подъезда. Вскоре неподалеку остановилась "Газель" с шефом и ребятами. Видел, как Захарьян достал ребенка и скрылся с ним во втором подъезде. Но вот из машины показался мой друг и также вошел в подъезд, но очень скоро вновь появился. На второй "Газели" подъехали омоновцы. По замыслу шефа, они должны держать внешнее охранение.

Влед за Рокотовым мы гуськом, прижиаясь к дому, прошли ко второму подъезду.

– Какая квартира?
– спросил шеф Шилова.

– На третьем этаже направо, - ответил тот.

Полковник придирчиво нас оглядел. Спросил:

– Бронежилеты на всех?

Внимательно вслушавшись в тишину, полностью ею удовлетворился. Сказал:

– В таком случае, начнем, пожалуй.
– Строго глянул на меня, - Дмитрий Константинович, без импровизаций, пожалуйста!

Я решил немного разрядить гнетущую атмосферу официоза и предстартового напряжения.

– А я чё?! Я не чё! Как награды и премии раздавать так вы обо мне забываете. А как все остальное, так сразу - Беркутов. Обидно! Вкалываешь, вкалываешь, и никакого тебе почета и уважения. Вы посмотрите на мою физиономию. От меня даже собаки презрительно отворачиваются и плюют вслед. А вам все не так.

Парни заухмылялись, пряча лица. Лишь Колесов сердито сунул меня кулаком в бок. Но на этот раз кажется и шефа проняло. Он широко добродушно улыбнулся.

– Хорошо, Дмитрий Константинович, я обязательно учту ваше замечание при очередном распределении премий. Обещаю. А теперь пора приступать к операции. За мной!

Мы поднялись на третий этаж и здесь нас поджидал сюрприз. Дверь квартиры двадцать пять была железная и открывалась наружу. Не о какой внезапности не могло быть и речи. Шеф подозвал рукой Шилова и стал что-то шептать ему на ухо. Тот лишь кивал. Нам Рокотов лишь сказал:

– Сигнальное слово - "милиция". По нему начинаем штурм квартиры.

"Интересно, как это он себе представляет при таких-то дверях?" подумал я.

Между тем, Рома подошел к двери и нажал кнопку звонка. Через какое-то время из-за двери послышался глухой, напряженный голос:

– Кто там?

– Извините!
– голосом неудавшегося актера проговорил Рома.
– Мне бы Тофика Захарьяна. Скажите, что его Рома спрашивает.

После короткой паузы тот же голос сказал:

– Стропила, тут тебя какой-то Рома спрашивает.
– Но сейчас в голосе было больше удивления, чем напряжения.

Еще через какое-то время дверь приоткрылась и ничего не подозревающий Стропила возмутился бестакностью и нахальством Шилова:

– Ты что, Рома, охринел?! Я ж тебе сказал - ждать в машине?

– Ну так здесь это... Здесь милиция.

"Мокрушник" со странной армянской фамилией даже не успел удивиться. Рома распахнул дверь и так отоварил своего "приятеля" кулаком в анфас, что тот натурально влип в противоположную стену, да так в ней и остался без признаков жизни. Мы шумной гурьбой ввалились в квартиру, где застали всех бандитов, кроме их предводителя. "Кинематографисты", явно не ожидавшие нашего появления, пребывали в удивлении и растерянности.

– Всем к стене! Руки за голову!
– властно скомандовал Рокотов. Такого голоса я у него отродясь не слышал.

Деморализованный противник беспрекословно выполнил его требование. Нет, один было дернулся выхватить пистолет, но шеф так наладил его ногой в живот, что отбил охоту на всю оставшуюся жизнь своевольничать и не слушать старших. Бандит свалился на пол и принялся дергаться, будто карась на сковородке, пытаясь открытым ртом ухватить хоть сколько-то воздуха. Но у него все никак не получалось.

И тут я вспомнил, что согласно распределению ролей, уже должен быть на кухне, и ринулся туда. Но там застал Вадима Сидельникова. Он во все глаза, будто очарованный странник, смотрел на Запрудную с ребенком на руках. И уже не в силах сдерживать переполнявших его чувств, восхищенно проговорил:

– Вы как... Вы как Секстинская мадонна!

Запрудная действительно являла собой нечто, трудно передаваемое словами. Я подошел, слегка поклонился.

– Здравствуйте, Людмила Викторовна!

– Здравствуйте!
– ответила она, озадаченно рассматривая мою помятую физиономию

– Разрешите представится. Беркутов Дмитрий Константинович. Вы не смотрите на мое лицо. В душе я смирный, тихий и где-то по большому счету романтик.

– Я вам верю, - улыбнулась она.

– А это подполковник Вадим Сидельников, один из лучших представителей нашего управления. Настоящий друг не только людям, но и животным.

– Я это сама вижу, - серьезно ответила Запрудная, как-то уж очень пристально и ответственно глядя на Вадима.