Постояли молча.

С а ф о н о в. Время, Дорофей!

Д о р о ф е й (взял себя в руки. Спокойно). Теперь слушай, Кузьма. О том, что знаешь, молчи. Ни полслова никому. Степану только. Это раз.

С а ф о н о в. Я не разговорчив.

Д о р о ф е й. Ты слушай меня. И чтоб ни одна душа не могла даже подумать, что ефрейтор Семеняк был когда-нибудь большевиком. Чтоб памяти об нем не осталось. А поступок его - осудить. Понял?

С а ф о н о в. Понял.

Д о р о ф е й. Слушай дальше. Пойдешь в комитет - доложишь. Явку запомни. Рыбная улица, дом Сидякина, во дворе. Спросишь Григория. Понял? Это два. Степану скажешь, чтоб с Васьки глаз не спускал.

С а ф о н о в. Так. Еще что?

Д о р о ф е й (задумчиво). Еще... надо бы... Ну, да ладно. Всё.

С а ф о н о в. Давай, говори.

Д о р о ф е й (нерешительно). Другой раз в городе будешь - к матери зайди. Степан адрес знает. Скажешь ей - уехал.

С а ф о н о в. Мать?

Д о р о ф е й. Мать.

С а ф о н о в. Я думал, ты нарочно тогда... насчет матери.

Д о р о ф е й. Зайди. Плоха очень. Я у ней давно не был. Если б не Наталья - и не знал бы, жива ли. Она навещала. Ты ее мальчишке купи чего-нибудь. Пряников, что ли. Не забудешь?

С а ф о н о в. Не забуду.

Д о р о ф е й (обернулся к Василию). А ты задумайся, Василий. Оглянись на себя. Куда идешь, с кем пойдешь. Судить тебя будем.

В а с и л и й. Прости, Дорофей.

Д о р о ф е й. А ты меня не хорони. Может, свидимся еще. Я на комитет крепко надеюсь. Без нужды не дадут пропасть.

Пауза.

Ну, ладно. Пошли.

Конвой медленно тронулся.

В а с и л и й. Тяжко мне, Дорофей...

Д о р о ф е й. А ты крепись. Не сгибайся. Прибавь шагу. Споем, что ли... твою любимую... (Тихо запевает.)

"Ты не плачь, моя красавица,

Расстаемся мы всего на десять лет.

Проводи солдата до околицы,

Помаши ему платочком вслед".

Вместе с конвоем удаляется, затихая, песня.

Аппаратная. Сумерки. В полутьме склонившаяся над юзом

неподвижная фигура Татьяны. Звук шагов. В дверях

аппаратной выросла фигура в шинели.

Р я б о й. Здравия желаю!

Т а т ь я н а (вздрогнула и обернулась). Дорофей Назарыч! (И сразу умолкла, поняв.)

Р я б о й. Господь с вами, барышня! Это я. Депеша есть?

Т а т ь я н а. Да-да, Филипп Иваныч. Депеша, конечно... (Зажигает свет.) Я, кажется...

Р я б о й. Понятное дело, устали. (Вздыхает.) Легко ли!..

Т а т ь я н а (записала депешу в книгу, остановилась, подняла глаза на Рябого). Что "легко ли"? Вы о чем?

Р я б о й. Легко ли, говорю, на вашем-то деле... Ведь днем и ночью покою нет... Что вы так на меня глядите, барышня? Бог с вами!

Т а т ь я н а (улыбнулась). Я? Нет. Просто устала. (Возвращает разносную книжку.) Вот, возьмите... (Пауза.) Филипп Иваныч! Не слыхали... о нем?

Р я б о й (крестится). Вечная память, вечная память...

Т а т ь я н а (вскрикивает). Что?

Р я б о й. Вчера схоронили.

Т а т ь я н а. Какой ужас!.. Филипп Иваныч!.. Скажите... вы ведь знаете...

Р я б о й. Так точно, ужас. (Крестится.) А хоронили достойно, с офицерской почестью, под оркестр. Салют холостыми троекратно. Одна особочка там страх горевала.

Т а т ь я н а. Да-да... я понимаю. (Улыбнулась.) Какая я стала - ух! (Пауза.) А он? А этот... ефрейтор?

Р я б о й. В неизвестности. Все в воле божьей... (Сразу заторопился.) Будьте здоровы, барышня. (Выскользнул из аппаратной.)

Т а т ь я н а. В неизвестности. В неизвестности. В неизвестности.

Слышны шаги.

Кто там?

Голос Василия: "Я". Входит Василий.

Вася... (Хотела броситься к нему и остановилась, увидев лицо Василия.)

В а с и л и й (после паузы). Степан велел сказать: придет сейчас сюда Осип Иваныч. Пусть немедля идет на первый пост. Степан его ждать будет.

Т а т ь я н а. Зачем?

В а с и л и й. Надо. Скажите, чтоб сразу шел. (Хочет идти.)

Т а т ь я н а. Василий Павлыч! Куда же вы?.. Неужели вам больше сказать мне нечего?

В а с и л и й (отводит глаза). Неизвестно пока.

Т а т ь я н а. Вы на меня и не смотрите... Ну, скажите мне что-нибудь. (Приближается к нему.)

В а с и л и й (отводя глаза). Может, и есть - да не время.

Т а т ь я н а. А в глаза почему не смотрите? Тоже времени нет?

В а с и л и й (угрюмо). Не понимаю я, о чем вы говорите...