— Прекрати! Ты ничего не мог сделать. Ой! Полегче! — Оказавшийся в лагере коновал обрабатывал его раны. — Мы, Шадек, имеем дело с врагом диким и необузданным. Это будет продолжаться до тех пор, пока нас не убьют или мы не уничтожим его.

— Мне следовало все предвидеть, властелин.

— Возможно, возможно. Но каким образом?

Гарун задумался. Нападение потрясло Эль Сенусси, но казалось, что он был больше огорчен тем, что это произошло в его лагере, а не тем, что возможной жертвой мог стать его король.

Гарун вспомнил, что Эль Сенусси был ставленником короля Абуда. Старик всю жизнь служил только ему. Десятки лет он валил все промахи на других, а заслуги приписывал только себе.

— Забудь о культе Хариша, Шадек. Он подобен погоде, и нам так или иначе придется жить с ним. А пока давай тушить пожар.

Убийцы учинили несколько поджогов. Клубы дыма все ещё поднимались в небо.

Огонь, охвативший бревенчатый блокгауз, который служил одновременно цитаделью и казармой, никак не хотел отступать, несмотря на все усилия пожарных. Быстрое распространение пламени говорило о том, что поджогу предшествовала тщательная подготовка.

— Для чего они это сделали? — удивлялся Гарун. — Они меня убили бы, если бы не тратили зря времени.

— Не знаю, повелитель.

Ответ пришел через три часа.

— Непобедимые! — раздался крик часового.

— Здесь? — изумился Гарун. — В Тамерисе?

Из близлежащего леса появились всадники в белых балахонах. Непобедимые.

— Примерно сотня, повелитель, — сказал Сенусси. — Пожар, видимо, служил сигналом.

— Судя по всему, ты прав, — ответил Гарун, окидывая взглядом лагерь.

Женщины и дети перетаскивали провиант в обгоревший блокгауз. Они казались испуганными, но панике не поддались, Эль Сенусси их отлично вымуштровал.

— Повелитель, спасайся, пока можно. У меня всего лишь восемьдесят три человека. Некоторые из них ранены.

— Я остаюсь. Что это за король, который постоянно бежит?

— Король, который остается живым, когда наступает нужный момент.

— Пусть приходят. Я обучен владению Силой. — Он произнес эти слова из чистой бравады и от отчаяния. Ему так хотелось нанести ответный удар.

— Король-колдун? — спросил Эль Сенусси, отступая назад.

В его глазах он увидел отражение того страха, которые испытывали люди в присутствии королей Ильказара.

— Нет. Не совсем. Но, может быть, я смогу подпустить немного дыма им в глаза.

Непобедимые точно знали, что следует делать. Разведка у них была поставлена великолепно. Уже в результате первой атаки они сумели преодолеть ограждение, несмотря на отчаянное сопротивление защитников и все шаганские ухищрения Гаруна.

— Они просачиваются за блокгаузом, в том месте, где выгорела ограда! — выкрикнул Гарун и бросился бегом к месту прорыва. Сенусси дал приказ. Воины схватились за седельные луки, и на нападавших обрушился дождь стрел. Но такой пустяк не мог остановить Непобедимых.

— Ступайте в блокгауз, сир, — сказал Эль Сенусси. — Здесь вы всего лишь один дополнительный меч, а оттуда вы сможете достать их своим колдовством.

Гарун позволил нескольким бойцам вывести его из схватки и проводить в укрытие. В предложении Шадека был смысл.

Магические действия из блокгауза оказались более эффективными. Гарун обратил свою магию против отдельных бойцов врага, и вскоре Непобедимые отошли.

— Еще немного, и нам пришел бы конец, — сказал Гарун, обращаясь к Эль Сенусси.

— Еще не конец, — ответил старик. — Окончательно они не ушли. И теперь окружают лагерь.

Гарун посмотрел через ограждение.

— Некоторые окружают, а некоторые, как мне кажется, отправились за подмогой.

— Думаю, повелитель, что ночью тебе следует уехать.

Это был практичный, прагматичный и очень правильный совет, но Гаруну он пришелся не по вкусу.

— Они наверняка ждут, что я попытаюсь это сделать.

— Верно. Но разве они ждут нашей атаки? Они слишком самоуверенны. Если мы совершим вылазку, не пытаясь затем убежать…

— Это может сбить их с толку, поскольку в подобном действии трудно увидеть смысл.

— Смысл есть, если вылазка позволит тебе скрыться.

— Не понимаю тебя, Шадек.

— И не пытайся, повелитель. Просто уходи. И приведи помощь.

Гарун бежал во время третьей вылазки. Он ушел пешком, крадучись, словно вор, и скрипя зубами от злости и от боли. Он упорно шагал сквозь ночь, не обращая внимания на раны.

Рассвет застал его в пятнадцати милях к северу от лагеря. От города Фигенбрух, столицы Тамериса, его отделяли всего лишь двадцать миль. До ближайшего лагеря беженцев было не менее сорока миль. Он решил двигаться в столицу.