Военачальник продолжал готовиться к встрече с армией северян, не зная того, что их командир и командующий вступили в тайный сговор.

Оставленные отцом Сиди и Ясмид постоянными сварами сводили с ума своих нянек из числа Непобедимых. Когда Эль Мюрида не было рядом, его дети всегда ссорились.

Сиди, несмотря на молодость, понимал, что навсегда лишен наследства, и был одержим всепоглощающей, холодной ненавистью к сестре.

Гибель Карима не остановила вторжение в Алтею. Воинство Света продолжало движение, но движение это стало хаотичным, разрозненным, лишенным единого замысла. Отряды детей пустыни метались по стране лишь для того, чтобы грабить, жечь, насиловать и убивать. Военачальники пребывали в полном неведении о конечной цели своих действий.

— Я обессилел, Белул, — сказал Гарун. — Их просто слишком много. — Он лежал на спине на поросшем травой склоне холма и смотрел в грозящее пролиться дождем небо. — Все наши атаки с целью остановить то один отряд, то другой… в разных местах…

Белул сидел рядом с ним, скрестив ноги.

— Они постепенно перемалывают наши силы, повелитель. — Он сорвал травинку и стал растирать её между пальцами, выжимая сок. — Нам долго не протянуть.

— Но мы должны… Если они добьются здесь победы, покончат с Алтеей и Кавелином и при этом заключат предательский договор с герцогом Грейфеллзом… Что останется? Все будет кончено.

— Сомневаюсь, повелитель. Гильдия продолжит борьбу. Что же касается заговорщиков, то их замыслы скоро станут известны. Разве можно поверить, что Ученик остановится, лишь наполовину реализовав свои замыслы? Ведь он мечтает восстановить Империю в границах Ильказара.

— Я в отчаянии, Белул. Мне кажется, его нельзя остановить. Он вершит невозможное.

— Война не завершена, повелитель, пока не закончилась последняя битва.

— Ты начинаешь говорить, как Радетик.

— Мудрость приходит с возрастом, — пожал плечами Белул. — А Радетик одновременно был стар и мудр. Для чужеземца, конечно. Давай лучше припомним наши победы, вместо того чтобы толковать о поражениях. Карим убит. С его смертью заговор герцога обречен на провал.

— Кто это там?

— Где?

— К нам кто-то приближается.

— Похоже, что это Шадек.

Эль Сенусси, задыхаясь, поднялся на холм.

— Новости из Дунно-Скуттари, повелитель.

— Наконец-то. Но ты выглядишь мрачным, Шадек. Неужели все так скверно?

— Хуже быть не может, повелитель. Никакое выражение лица не способно передать, насколько все плохо.

— Рассказывай, — приказал Гарун, бросив на Белула взгляд, означавший: «А что я тебе говорил?»

— Бич Божий сдержал свое слово. Он взял город.

Гарун резким движением принял сидячее положение.

— Что? Не шути, Шадек. Такое невозможно.

— Тем не менее это случилось, повелитель.

— Но каким образом? Где он раздобыл моряков и суда? Как он преодолел внутренние стены?

— Бич Божий видит то, что недоступно взору простых смертных, повелитель, и делает то, что не приходит в голову другим. Он и Ученик вступили в Дунно-Скуттари, повелитель.

— Неужели город капитулировал без боя? Ты не заставишь меня в это поверить, Шадек.

— Нет. Защитники Дунно-Скуттари бились отважно. Но Бич Божий изменил течение реки и прорвался под решеткой, перекрывающей фарватер. Ты спросишь о мосте, который он начал строить с северного берега? Отвечу. Специалисты говорят, что это была безнадежная затея. Таким образом, Нассеф с самого начала использовал строительство как отвлекающий маневр.

— Ну что теперь скажешь на это, Белул? — негромко спросил Гарун. — Ты понимаешь, какой удар нанесен всем землям к северу от реки? Они сдадутся без боя. Теперь его ничто не сможет остановить.

— Последняя битва ещё не проиграна и не выиграна, повелитель.

— Да, да, знаю, Мегелин-младший. Но это — всего лишь вопрос времени. Шадек… у тебя по-прежнему все тот же мрачный вид. Похоже, что ты ещё не все нам поведал.

— Ты прав, повелитель. Есть ещё кое-что. Бич Божий решил сам занять место Карима. Возможно, что он уже здесь.

— Я ждал этого. Он воспринял поражение как личное оскорбление. Что еще?

— Эль Мюрид поставил своего любимчика Мауфакка во главе новой армии и приказал ему двигаться на Ипопотам.