Она взглянула на меня, карие глаза на слезе, язвительные губы крепко сжаты, но дрожат. Она сдернула перчатки, сняла кольцо, которое я подарил ей в знак помолвки, и вдавила его мне в ладонь.

– Веселого Рождества, Нейт, – сказала она и повернулась навстречу подходящему поезду.

Потом резко развернулась, поцеловала меня в щеку, села в поезд и уехала.

Я вернулся в свою контору, сел за стол, глядя на измятую постель и вдыхая запах Джейни – аромат цветочных духов и мускуса одновременно. Я мог бы открыть окно и проветрить комнату. Но не сделал этого. Подумал, что это вскоре у меня пройдет; так и случилось.

Было всего полдесятого. Я позвонил Элиоту и сказал, что приду на Рождество.

Тело лежало в яме около телеграфного столба. Снега не было. Ветер раскачивал высокий, коричневого цвета бурьян; почва в основном была песчаная с примесью гальки, под ногами хрустело. Вблизи дороги был гравий, а рядом с ямой борозды песчаной грязи с колеёй от стертых покрышек и отпечатками ног. Рядом с телом стоял маленький, средних лет мужчина в кепке и тяжелой коричневой куртке, как бы заявляя, что это – его собственность. Рядом с ним – амбал в ковбойской шляпе и охотничьей куртке со значком, очевидно, шериф. И кроме них ни единой души вокруг – только труп в яме.

Позади этих типов и трупа вздымались песчаные дюны, испещренные пятнами пожухлой травы цвета хаки и похожие на гигантские скальпы, почти полностью облысевшие – осталась только реденькая растительность сзади. Голые деревья, сучковатые, черные на фоне бледно-голубого неба, тесно прижались друг к другу, наблюдая за всем с вершин дюн, доходивших местами до сотни футов. Ветви соприкасались, образуя черное кружево на фоне горизонта. Холодноватый воздух и пейзаж, смахивающий на пустыню, противоречили друг другу, и ветер дул как бы не скрывая своей иронии.

Мы находились на удаленной дороге вблизи Честертона, штата Индиана: почти на пятнадцать миль восточнее Гэри и пять миль на запад от Бог знает чего.

Было утро субботы, около семи, и я бы наверняка спал. Но позвонил Элиот и сказал, что он за мной заедет. Есть кое-что такое, что мне надо увидеть.

Это кое-что оказалось трупом в яме.

Элиот наклонился над телом, лежащим на боку, одетым в пальто. Шляпа почти закрывала лицо покойника. Элиот сдвинул ее в сторону.

– Это Тед Ньюбери, – сказал он мне.

Человек, бывший, по всей видимости, шерифом, подумал, что это относится к нему. «Слишком много о себе воображает», – заметил он. Ему было около пятидесяти пяти; испещренный прожилками нос доказывал, что он не соблюдал все те законы, которые должен поддерживать по долгу службы.

– Я – Несс, – объяснил Элиот предполагаемому шерифу. – Еще пара человек из Чикаго скоро появится: представитель из департамента полиции и адвокат покойного.

– А что нам делать с трупом?

– А что вы обычно делаете?

– У нас нет морга; мы пользуемся местной покойницкой.

– Вот и воспользуйтесь.

– Ничего, если я им сейчас позвоню и вызову?

– Думаю, что это разумно. День довольно холодный, но этот парень не продержится долго.

– Мне нужно дойти вон до той фермы, – сказал шериф, указав направление рукой в толстых вязаных перчатках. Потом опустил руку и подождал чего-то, но ответом ему была тишина: Шериф усмехнулся, пожал плечами и сказал:

– В моей машине до сих пор нет полицейского радио. А хотелось, чтоб было.

Элиот только молча взглянул на него. Шериф кивнул и пошел по направлению к ферме – пар от дыхания сопровождал его, вроде дыма от паровой машины.

Элиот пристально разглядывал Ньюбери. У Ньюбери в жизни была репутация веселого, компанейского малого (хотя я с ним никогда не встречался). Этот большой, темноволосый, грубовато-красивый гангстер лет сорока сейчас валялся в яме – мертвый, с вывернутыми карманами.

Парень в кепке и коричневой куртке сказал Элиоту:

– Я его нашел. На закате почти...

Элиот кивнул, ожидая продолжения рассказа, но парень молчал.

– Был здесь кто-нибудь, когда вы его нашли? – спросил Элиот.

– Нет. Только я.

– А что-нибудь еще вы можете мне об этом рассказать?

– Этого парня кто-то прикончил, вот и все. А репортеры скоро приедут?

– Появятся рано или поздно.

Парень неохотно отошел к своему дешевенькому автомобилю.

Элиот приблизился ко мне и покачал головой.

– Искатели паблисити, – заметил он. Я воздержался от какого-либо насмешливого замечания.