— Да, я говорила, но ты ничего не хотел слушать. Ты признал меня виновной без суда и следствия.

— Это так, — медленно промолвил он. — Я поверил в это — я же все видел. У меня не было и тени сомнения. А потом… — Он окинул ее задумчивым взглядом. — Потом я решил, что не могу упрекать тебя за это. Я был уверен, что ты пошла на это с отчаяния — ведь завещание отца связало тебя со мной против твоей воли. Я хотел всего лишь, чтобы ты призналась мне в этом, но ты, конечно, все отрицала. Как же ты узнала про Элсбет?

— Я поехала на прогулку с Сюзанной, и она случайно обмолвилась о том, какие нежные взгляды бросает Элсбет на своего кузена. Сначала я не поверила ей — у меня это в голове не укладывалось: застенчивая, робкая Элсбет, такое невинное дитя!

— Она далеко не дитя, если отдалась Жервезу.

— Да. И все равно она осталась такой же наивной девочкой.

— Ну вот, теперь ты ее защищаешь.

Арабелла кивнула. Если она откроет ему, что ей известно про Жервеза и Элсбет, то придется рассказать и то, что ее отец — убийца. А эту страшную тайну она унесет с собой в могилу — она так решила и сдержит слово. Ее муж никогда ничего не узнает.

— Она моя сводная сестра, — сказала она и гордо вздернула подбородок.

Он встал, подошел к ней и приподнял ее, сжав руками за плечи.

— Теперь все это уже не важно. Важно только, чтобы ты меня простила. Боже мой, я надеялся, что ты признаешься мне в своем предательстве, а я великодушно помилую тебя, как и подобает джентльмену. Да меня за это высечь мало!

— Да, — согласилась Арабелла. — Но не сейчас. Может быть, завтра я и пройдусь кнутом по твоей спине, но не сегодня. А еще лучше — давай-ка подождем до следующей ссоры. Что ты на это скажешь?

Джастин нежно поцеловал ее, и ей захотелось заплакать.

— Ты правда веришь мне? — прошептала она в его полуоткрытые губы.

— Да, я верю тебе. И никогда больше не подвергну сомнению твою искренность. Я вел себя как последний пес. Я был слеп как крот. Если бы я только догадался объяснить тебе, что видел в тот день у амбара! Но я этого не сделал. Прошу, ударь меня.

— Нет уж, как-нибудь в другой раз.

Он обхватил ладонями ее лицо.

— Ты моя жена, и если ты простишь меня, мы все начнем сначала.

— Я была бы рада.

— Так ты простишь меня?

— Да, я должна это сделать. У меня нет выбора.

— Та первая ночь, Арабелла… Ты была невинной девушкой, радостно-возбужденной и счастливой, а я так жестоко обошелся с тобой. Мне тяжело и больно вспоминать об этом. Но ты дашь мне еще один шанс? Ты позволишь мне любить тебя? Клянусь, что на сей раз все будет по-другому.

Она вспомнила ту ночь — свое унижение, боль, беспомощность.

— Это будет нелегко забыть, — прошептала она, и ее теплое дыхание коснулось его губ. — Очень нелегко. Но я люблю тебя и ничего не могу с собой поделать. Да, Джастин, я хочу, чтобы ты любил меня.

Он снова поцеловал ее, но теперь его поцелуй был другим — в нем не было больше и следа нежности, только страсть.

И потом, когда она лежала на спине, а ее ночная рубашка была уже на полу, и он, ее муж, опустился на нее, слегка поглаживая ее грудь и живот, она промолвила:

— Как жаль, что наша совместная жизнь начиналась совсем иначе.

— Да, но с этого момента я сделаю все, чтобы ты была счастлива. — Его рука скользнула ниже, продолжая ее ласкать.

Арабелла выгнулась навстречу его рукам и посмотрела ему в лицо. Джастин улыбался, и в его серых глазах она видела то же желание, которое владело ею самой.

— Да, — сказал он, целуя ее груди, — я узнаю твой довольный взгляд.

…Он довел ее до экстаза прежде, чем вошел в нее. Он хотел, чтобы в ней не осталось ни страха, ни сомнений. Арабелла вся дрожала в его руках, на лице ее ясно читалось изумление. Сердце ее учащенно билось — таким острым и сильным было ощущение наслаждения. Она даже представить себе не могла, что такое возможно!

— Это было так хорошо, Джастин, — вымолвила Арабелла спустя некоторое время.

— Остальное тебе тоже, надеюсь, понравится. — Он вошел в нее, почувствовав, как ее плоть сомкнулась вокруг него и напряглись ее гладкие мускулы. Он входил все глубже и глубже, и она, ошеломленная этими новыми и сладостными ощущениями, не переставала удивляться, как такое может быть.

— Ты часть меня, — прошептала она, обняв его за шею. Ее руки яростно ласкали его спину и бедра. — Я никогда тебя не отпущу.

— Нет, — вымолвил он, — нет.

И дикий порыв страсти увлек его за собой — словно волны поднимали его и снова бросали в ее объятия. Наслаждение переполнило его, он откинул голову, и из груди его вырвался хриплый крик.

Он придавил ее своим телом, но она не чувствовала его тяжести, покрывая поцелуями его лицо.

— Как это было прекрасно! — сказала Арабелла. — Может, повторим это еще раз?