Рыцарь кивнул и согласился отведать порцию пирога с форелью. А сыну его подали тушеное мясо с овощами. Когда же Дженкин предложил жареный лук и печеные яблоки, Уайтхоук, увлеченно жуя, показал на лук.

— Я с сожалением узнал о смерти вашего отца, леди Эмилин, — проговорил старший из гостей, окуная пальцы в соль. Он брал лук, морковь, хлеб с подливкой не ложкой, а своим собственным ножом. — Его смерть и плен вашего брата привели Эшборн в плачевное состояние. Без королевского заступничества и щедрой поддержки нападки жадных баронов доконают вас.

— Король Джон вовсе не жалует нас своей поддержкой, милорд, — Эмилин чувствовала себя в растерянности.

— Но он очень интересуется Эшборном, — Уайтхоук многозначительно взглянул на сына.

Николас Хоуквуд сделал знак, показывая, что закончил трапезу, хотя съел он совсем немного. Дженкин тут же убрал прибор.

— Мой отец и я находились при дворе в течение нескольких недель, — объяснил барон. — Именно там мы и услышали о смерти вашего отца и аресте брата. Многие недоумевали, кто же ухватит лакомый кусочек — замок и земли вокруг него.

— Лакомый кусочек! — Эмилин с негодованием выпрямилась. — Мой брат по праву носит титул барона Эшборна! Он уплатил все налоги на вступление в наследство, но король арестовал его, потому что налог на землю внезапно оказался выше, чем обычно. Казна Эшборна истощена пошлинами и штрафами, а король требует даже доход от весеннего окота овец и стрижки шерсти. Но как только все будет уплачено, брата тут же выпустят. Конечно, это несправедливый налог, на самом деле это выкуп за свободу Гая, но мы отдадим его. Никто не получит эту землю, милорд!

— Но ваш брат молод! — перебил девушку Уайтхоук. — А молодой барон — это как будто и не барон! Кроме того, король подозревает сэра Гая в государственной измене.

— Измена! — возмущенно воскликнула Эмилин. — Я не слышала о подобном обвинении!

— Но ведь он сочувствовал тем мятежным баронам, которые, начиная с прошлой осени, требуют хартию свободы, — спокойно произнес граф. — Известно, что он встречался с единомышленниками относительно старой хартии короля Генри, на основе которой и собираются создавать новый документ. Ваш брат не уплатил отступные и в прошлом году отказался, как, впрочем, и многие другие, воевать за короля Джона во Франции. — Говоря это, барон неприязненно взглянул на собственного сына. — Конечно, только королю принадлежит право решать, что делать с этим поместьем, когда собственность преступника законным путем превратится в собственность короны. — Разрезав своим ножом яблоко, он отправил кусочек в рот.

— Я бы хотела узнать содержание королевского послания, — с трудом, сквозь зубы, проговорила Эмилин. — Жив ли мой брат и здоров ли он?

— Разрешите поблагодарить за прекрасный ужин, — вместо ответа проговорил Уайтхоук, доедая остаток яблока. Он сполоснул пыльцы в чаше с розовой водой и вытер их салфеткой. — Скоро вы все узнаете. А сейчас извините меня. Я должен посоветоваться со своими людьми. — Он встал и поклонился, потом, тяжело ступая по каменному полу подкованными сапогами, прошел к выходу.

Эмилин ожидала, что барон тоже уйдет, но он остался сидеть, задумчиво глядя, как удаляется; отец. Пламя камина озаряло неровным, дрожащим светом его тонко очерченное лицо. Девушка подумала, что рыцарь сейчас напоминает раскрашенную скульптуру Святого Михаила, изображенного в доспехах, но пребывающего в глубоком раздумье. Тона и оттенки были глубоки, строги и очень гармоничны. Единственное, что смягчало образ, — это волосы. Пышная копна цвета красного дерева мягко касалась щек и спускалась на мощную, мужественную шею.

Рыцарь повернулся и взглянул на девушку. Глаза под темными бровями сияли, как дым, отраженный в серебряном кубке.

— С вашего позволения, леди! — тихо произнес он, поднимаясь. С едва заметной неровностью в походке прошел через весь зал и исчез за дверью. Кэдгил, который лениво грелся у камина, поднял голову, преданно посмотрел вслед барону и снова задремал.

— Неблагодарный ты негодяй! — с шутливой и дружеской укоризной бросила псу Эмилин и направилась вслед за гостем.

Небольшой холл освещали смолистые факелы, вставленные в железные держатели высоко на стене. Когда девушка выходила, отодвинув занавес, барон неожиданно повернулся, и они едва не столкнулись.

— Это послание — не просто очередное требование денег, — твердо произнесла девушка. — Скажите мне правду. Я хочу услышать ее сейчас!

— Нет! — отрезал рыцарь. Он не отступил в сторону, но не отступила и Эмилин.

— Что с моим братом? Скажите мне, милорд!