Он вспомнил об Алисон. Хотя он и разлюбил ее, но все-таки она была еще его женой и Митчу было приятно сознавать, что по крайней мере он сумел обеспечить ее будущее. Никаких долгов у него не было, дом полностью выплачен. На текущем счету лежало порядка десяти тысяч долларов, пара сотен тысяч – на депозите и еще сотня тысяч – на их совместном счету. Кроме того, оставалась страховка; насколько помнится, у него было три или четыре страховых полиса.

Любопытно, как скоро она сможет получить по ним компенсацию?

– Как вы себя чувствуете? – спросила Элен. – Это был настоящий апперкот.

Куртис осторожно подвигал челюстью. Его голова лежала у нее на коленях. Наверное, это было одно из прекраснейших мест на этом свете. Женщина выглядела весьма привлекательно. Он хотел было сказать «еще поживем», но потом передумал – об этом еще рано было говорить.

– Мне просто повезло, что я успел закрыть рот. – Он присел и болезненно покрутил головой. – Такое ощущение, что меня здорово отдубасили. Как долго я здесь провалялся?

– Минуту или две.

После того как она помогла ему подняться, Куртис осмотрел выбитый кусок ограждения.

– Что с Арноном?

Элен медленно опустила голову.

– Бедный Дэвид, – тихо проговорила Джоан. – Это было ужасно.

– Бедняга, – эхом отозвался ее муж. Он закончил перевязывать рану на руке и, осторожно перегнувшись через перила, заглянул вниз. – Вот отсюда он и свалился, – вздохнул Ричардсон. – Пойдем Джоан, немного выпьем. Думаю, нам полагается.

Перехватив пронзительный взгляд Куртиса, он угрюмо кивнул и добавил:

– Благодарю, сержант. Огромное спасибо за все, что вы сделали. Мы оба вам весьма признательны.

– Не стоит об этом, – ответил Куртис. – Я бы тоже чего-нибудь выпил.

Перед тем как отправиться в комнату правления, они зашли на кухню и взяли пиво из холодильника.

Митч и Марти Бирнбаум сидели, мрачно уставившись в пол. В углу у стены лежал Виллис Эллери и, похоже, спал. Дженни смотрела в окно. А Бич сидел перед экраном компьютера, на котором были развернуты трехмерные шахматы. Рядом с доской виднелся «говорящий череп» Измаила.

– Вот это мне нравится, – злобно буркнул Ричардсон. – Там Дэвид Арнон ценой жизни спасает нас с Джоан, а здесь господин Бич поигрывает в шахматы. Эй, Боб, ну почему ты такая скотина?

Отвернув лицо от экрана. Боб Бич объявил ликующим тоном:

– К вашему сведению, я наконец выяснил, почему Измаил так себя ведет по отношению к нам – почему он нас уничтожает.

– Мне казалось, нам это и так известно, – сказал Куртис. – Потому что ты убил его брата Исаака.

– Мне следовало разобраться получше, а не приписывать огульно машине человеческие черты, – с досадой проговорил Бич. – В этом и состояла ошибка. Измаил абсолютно лишен способности ощущать себя личностью. А месть – сугубо человеческое явление.

– Надо признать, он довольно правдоподобно ее симулировал, – заметил Куртис.

– Нет, вы не поняли. Компьютер – это не просто увеличенный человеческий мозг. Мы способны придать Измаилу человеческие черты, можно даже вообразить, что у компьютера есть что-то типа души, но, разумеется, все это мы соотносим с различными аспектами его поведения, которое чисто внешне нередко напоминает человеческое, но по сути таковым вовсе не является. Это огромное заблуждение, понятно?

– Боб, – поморщившись, сказал Ричардсон, – переходи к главному. Если тут вообще есть какой-то смысл.

– О, смысл есть, и еще какой! – На воодушевление Бича не повлияли ни известие о гибели Арнона, ни очевидное раздражение Ричардсона. – И вот в чем он состоит. Когда мы запустили команду-санитара, чтобы избавиться от Исаака, сын Эйдана как раз играл на соседнем компьютере. Ты представляешь, что это за игры – сплошные ужасы, замки и драконы. Эйд как раз подарил ему несколько компакт-дисков на день рождения.

– Больше не напоминай мне об этом жирном идиоте, – рявкнул Ричардсон.

– Дай мне закончить. Когда Исаак исчез из памяти «Ю-5», Измаил тоже был почти полностью уничтожен. Сейчас трудно объяснить, как конкретно эти случилось. Но, представь, чтобы выжить, он мог ухватиться за что-нибудь, например за подоконник, или пучок травы, или обрывок веревки. Именно такие штуки обычно и случаются в детских компьютерных играх. Каким-то образом игровая команда пересеклась с командным файлом самого Измаила. В результате система управления зданием слилась с игровыми правилами и установками. Вот почему он и стремится нас уничтожить.

Куртис болезненно поморщился:

– Вы хотите сказать, что Измаил воспринимает все это как игру?

– Вот именно. Мы расплачиваемся жизнями людей, а он выигрывает. Все очень просто. Повисло долгое молчание.

– На всякий случай, если кто пока не в курсе, – произнес Куртис, – мы пока проигрываем.

– Но какова наша роль в этой игре? – спросила Джоан. – Мне доводилось играть в такие игры. В них всегда присутствует элемент фантазии, а игрок стремится выиграть или достичь какой-то цели. Скажем, отыскать сокровища.