Шрифт:
В дверях появилась огромная тень. Хоршев всматривался в темноту, затем включил свет и встал у прохода. В спальню по одному вбежали запыхавшиеся волчата. Шумно дыша, они стали оглядывать комнату.
– Где Романэс? – Белов подбежал к ближайшей койке и схватил лежащего там за горло. – Где Романэс??? Задушу, гаденыш!
Обмочившийся и обделавшийся Грузило трясущейся рукой показал под кровать. Волчата бросились туда и поволокли обреченного пацана наружу. Он цеплялся за ножки кровати, кричал и плакал, умоляя о пощаде. На него обрушился шквал ударов. Молотили ногами, кулаками и всем, что попадется под руку. Серый схватился за волосы и что есть силы бил его головой о раму. – Ссука!... Сука!...
– Хорош с этим! – Хоршев держал все под контролем. Опытным глазом он четко определял момент, когда надо остановиться, чтобы избежать непоправимых последствий. – Кто следующий?
Они стали оглядывать койки. Это была тяжелая минута. Обитатели палаты, трепеща, наблюдали, как палачи водят по ним глазами, выбирая новую жертву. Малыш вдруг с содроганием заметил, что Ампилов уставился прямо на него.
– Вить, ты что? Ты же знаешь, я никогда... Ты же знаешь...
Тот смотрел словно невидящими глазами. Казалось, он даже не замечал Малыша. Вдруг он запрокинул голову кверху и завыл по-волчьи.
– У-у-у...
Свои и чужие оторопело смотрели на волченка. А он, не видя никого вокруг, все продолжал свой одинокий вой. И вдруг рядом раздался еще один. Черныш подхватил звериную песню друга. И тут же подключились еще двое.
– У-у-у... У-у-у-у...
Звуки волчьей песни неслись по коридорам корпуса, отражаясь эхом от высоких потолков старого здания.
* * *
В одноэтажном здании лазарета-изолятора, неподалеку от спального корпуса, горел свет. Нина Федоровна сидела на стуле и устало смотрела, как дежурный врач уже битых полчаса хлопочет над двумя ребятами. Она очень перепугалась, когда после отбоя дети постучались к ней и, держась за животы, заявили, что они отравились чем-то. Это было недопустимое ЧП для санаторной школы, и оно грозило весьма неприятными последствиями в лице неизбежных комиссий и проверок.
Врач, Нинель Сергеевна, никак не могла определить причину болезни. Она щупала ребятам животы, простукивала и тискала их, давала таблетки и микстуры. Но те по-прежнему держались за животы и корчились от боли.
Несколько раз до воспитателя доносились какие-то непонятные звуки. Она выглядывала в окно, пытаясь понять их причину, но ничего не замечала. Один раз ей даже показалось, что она слышит волчий вой. Это было уже совсем странно. Нина Федоровна подумала, что возможно у нее просто срыв на нервной почве. Она вообще была дама легко ранимая и раздражительная. – Видно, мне самой надо немного подлечиться, – решила она.
Вдруг дверь изолятора открылась, в коридоре послышались бегущие шаги, и в процедурную влетел Онохин из шестого класса. Он остановился, задыхаясь.
– Там... там... убивают!!!
Глава 12
В учительской комнате царило предгрозовое молчание. Случившееся ночью ЧП было абсолютно выходящим за все допустимые рамки. Еще никогда за многолетнюю историю школы в ее стенах не случалось столь грандиозного погрома. И с такими тяжелыми последствиями. Одиннадцать ребят, избитых до неузнаваемости, лежали сейчас в лазарете. Срочно пришлось вызывать второго врача, и сейчас они без устали хлопотали над пострадавшими, накладывая повязки и компрессы.
«Комиссия по расследованию» была в полном сборе. Директор, завуч, классный руководитель и одураченная Нина Федоровна расселись по столам и с негодованием смотрели на виновников ночного происшествия. Их было четверо. Главный организатор побоища дожидался в коридоре, с ним решили разобраться отдельно.
– Вы хоть понимаете, ЧТО вы натворили? – начала завуч, суровая дама в очках, многие годы являвшаяся высшей инстанцией для всех школьных разборок.
– Понимаем, Юлия Ивановна, простите нас...
Четверо подростков, все как один с забинтованными кистями, насупленно глядели на грозную комиссию. В них не было и тени благоговейного страха, присущего для ребят, вызываемых на ковер. Прошедшая ночь полностью переменила их души, вывернула на изнанку. Они стали другими. Тихие безответные «бибики» канули в прошлое, исчезли навсегда. Сейчас перед школьной комиссией стояли хитрые жестокие отморозки, волчата, уже вкусившие первой крови и не желавшие останавливаться...
Глубокой ночью, после того как все улеглось, они вместе со своим лидером вели серьезный разговор.
– Короче так, – наставлял их Андрей. – Вы все берите на себя. Вам все равно ничего не сделают. Поругают и все. А меня запросто могут попереть. Мне вообще-то по барабану, но я не хочу вас бросать. Мало ли что. Понятно вам?
– Конечно, босс. Мы ж не дураки, понимаем.
– Вот и ладненько. Короче, стойте на том, что сами все заделали. А я типа вообще не при делах. Даже отговаривал вас. Но вы меня не слушались. – Хоршев весело осклабился. – И вообще я все время вас оттаскивал, защищал этих козлов.