Хоршев озадаченно потер ладонью подбородок. – Да-а, дела...

– Слушай, Элька. Объясни, какое там у нее окно? Вечером хочу навестить.

Девчушка задумалась, соображая.

– Так, по-моему третье от края должно быть. Ну, от правого края, где крыльцо. Точно третье.

– Ну вот и ладушки. Данке шен. – Массагутова улыбнулась.

– Плиз...

Заканчивалась вечерняя «домашка». Ученики, сдав «зачеты» звеньевым, потянулись на выход. Альбина Леонидовна подняла голову от классного журнала.

– Так, второе звено прошу задержаться.

Раздался разочарованный гул. Весь средний ряд во главе со звеньевой недовольно вернулся на свои места. Ребята прекрасно понимали, чем вызвано такое приглашение и теперь с тоской ждали нагоняя.

– Виталий, Слава, идите ко мне. Вот сюда встаньте.

Двое провинившихся, Грингруз и Диблов, опустив головы долу, понуро встали у доски. Им было невесело. Этих вызовов «на ковер» боялись все. Многоопытная Альбина умела так внушить, что мало никому не показывалось. После ее «вставок» даже самые нерадивые ученики на какой-то срок поневоле брались за ум.

– Ну так что вы скажете по поводу ваших двоек?

Воспитатель строго смотрела на провинившихся. Те мялись, не ведая, что ответить и еле слышно бурчали под нос – «Мы больше не будем...»

– Вы хоть понимаете, что кончается последняя четверть? Самая важная четверть. Вы понимаете, что через три недели будут выставляться годовые отметки? Отвечайте!

– Мы понимаем...

– А то, что двойки эти исправлять надо срочно, вы понимаете?

– Понимаем...

На последней парте Акела и Серый снова принялись настукивать кулаки. Вот блин! Их товарищи сейчас в теннис режутся, а они тут застряли из-за этих придурков. Надо будет им вломить вечером. Акела осторожно выглянул из-за спины и, встретясь взглядом с Грузилой, провел пальцем по горлу. Серый также выглянул с другой стороны и громко причмокнул губами, сопровождая это характерным движением. Побледневшие двоечники затравленно смотрели на волчищ.

Альбина Леонидовна резко повернулась.

– Ампилов, Пикин! Это еще что такое? Что вы тут ребят пугаете?

– А чего они плохо учатся? Все звено подводят.

– А вы что, думаете – лучше их что ли? – Классная не на шутку рассердилась. – Ну-ка идите оба сюда!

Медленно встав из-за парты, «звери» с недовольным видом протопали по проходу и присоединились к наказуемым. При этом Серый незаметно ткнул Диблова в бок.

– На вас очень жалуется Белла Соломоновна. Учитесь плохо и отвратительно себя ведете. Особенно ты, Витя. Объясни, что у вас за проблемы с математикой?

– Да все нормально, Альбина Леонидовна. – Акела переглянулся с Серым. – Просто она к нам придирается.

– Она вообще нас терпеть не может!

Классная покачала головой.

– Неправда. Белла Соломоновна очень хороший педагог. И если вы ее довели своим поведением, значит сами и виноваты. Вы что думаете, я не знаю, как вы свои отметки получаете? Вы думаете, я не знаю?! ...

Рассерженная воспитательница грозно смотрела на двух нарушителей. Те молчали, мрачно уставившись на учительский стол, и даже не думали перечить. Они, как и все остальные, уважали Альбину, считали ее строгой, но справедливой. И еще они всегда помнили, как защищала и вступалась за них классная в былое нелегкое время. Волки прекрасно помнили все то зло, что им причинили. Но и добра не забывали тоже.

* * *

– Один... два... три. Кажись это!

Добравшись до нужного окна, Хоршев остановился и задумался. Похоже, опять пришла минута расставания. И что ему так не везет? Только все наладится, как бац! – и опять до свидания. Он вздохнул. Видно, не судьба. Пригладив рукой волосы, он осторожно постучал в стекло.

Довольно долго никто не появлялся. Он уже хотел было постучать снова, как в оконном проеме появилась Катя. Ее лицо было бледное и осунувшееся. Увидев своего парня, она радостно улыбнулась и помахала ему рукой.

– Привет! – понимая, что девушка его не слышит, Хоршев послал ей воздушный поцелуй.

Катя приложила обе руки к сердцу и, закатив глаза, покачала головой. Затем, повернувшись к кому-то, приложила палец к губам. Прислушалась к коридору и вдруг решительно приоткрыла окно.

– Андрюшенька, солнышко! Как я рада, что ты пришел!

Хоршев расстроганно смотрел на нее.

– Здравствуй, Катюша. Ну как ты?

– Да вот, болею все. Ты получил записку?

– Конечно, вот и пришел сразу.