Она рассыпалась и унесла его с собой. Рука в руке, сплетя пальцы, они нашли свой собственный рай. И ощутили, как наслаждение сомкнулось вокруг них.

– Попроси меня снова, – пробормотала уставшая Прис, нежась под боком у Диллона.

Он обнимал ее.

– Нет, – пробормотал он, едва ворочая языком. Она безуспешно попыталась нахмуриться.

– Почему?

– Потому что никто из нас не способен думать связно. Не собираюсь рисковать тем, что ты дашь мне неверный ответ или, не дай Бог, позже забудешь, что именно ответила.

В мозгу вспыхнули слова Флик. Прис неприлично громко фыркнула.

– Но ты обожаешь рисковать, особенно в важных вещах.

– Не в таких, когда я могу потерять больше, чем готов потерять.

Обдумав его слова, она решила, что спорить не стоит.

Она также поняла, что ни разу не победила в споре с ним. И хотя для порядка поворчала, он стоял на своем, заставив ее замолчать короткой фразой:

– Не ты одна можешь строить планы.

Не успев решить, угроза это или обещание, она заснула.

Наутро Диллон сидел за обеденным столом Горации, в счастливом одиночестве и строя планы на сегодняшний день, когда в парадную дверь отчаянно застучали.

Мимо столовой рысью пробежал Хайторп. Диллон услышал голоса. В столовой появился взъерошенный и измученный Барнаби.

– Господи Боже! – ахнул Диллон и, отставив кофейную чашку, показав на стул. – Да ты на ногах не держишься! Садись, пока не упал. Какого черта с тобой стряслось?

Заросшее щетиной лицо дернулось в брезгливой гримасе.

– Ничего такого, чего не могли бы излечить чашка крепкого кофе, завтрак, ванна, бритва и мягкая постель.

– Можешь начать с первых двух пунктов, – посоветовал Диллон, кивнув Хайторпу. Тот поставил перед Барнаби чашку кофе.

Диллон подождал, пока Барнаби сделает первый глоток, явно наслаждаясь вкусом. Когда же тот открыл глаза и оглядел расставленные на столе блюда, Диллон ухмыльнулся:

– Ешь вволю, только не забывай при этом говорить. Барнаби только вздохнул и придвинул к себе тарелку с ветчиной.

– Я скакал всю эту и предыдущую ночь, почти весь вчерашний день.

– Мартин?

Барнаби мрачно кивнул.

– Ты его нашел? – встревожился Диллон.

– И да, и нет, – буркнул Барнаби, насадив на вилку кусок ветчины. – Мы со Стоуксом посетили его дом в Коннот-Плейс. – Он сунул ветчину в рот, взмахнул вилкой, прожевал и проглотил. – В доме живет семья, арендовавшая дом у мистера Гилберта Мартина. Мы нашли агента, сдавшего дом, и Стоукс убедил его дать нам адрес Мартина. Это в Нортгемптоне. Стоукс поехал со мной. Там нам рассказали ту же историю. Кто-то через агента снял дом у мистера Гилберта Мартина. Мы нашли этого агента и отправились в Ливерпуль.

Диллон молча слушал.

– Потом были Эдинбург, Йорк, Карлайл, Бат и Глазго. Может, я пропустил один-два города, но последним точно был Бристоль. Именно там мы наконец поймали мистера Мартина, и то случайно, благодаря моим знакомым.

Мистеру Гилберту Мартину семьдесят три года. Не имеет сыновей, не знает другого Гилберта Мартина, и, хотя действительно владеет домом в Коннот-Плейс и сдает его через первого агента, не имеет ни малейшего понятия о своем новом адресе и в Нортгемптоне, и во всех остальных домах.

Деньги от сдачи дома идут на счет мистера Мартина, и тот живет на них. Мало того, он понятия не имел, как преступник использует его имя.

– Итак, мы по-прежнему не знаем, кто главный мошенник.

– Известно только, что он дьявольски умный негодяй, – сообщил Барнаби. – У нас со Стоуксом было много времени, чтобы продумать варианты развития событий. Как только мы поняли, что за шутку сыграл с нами мистер Икс и как прекрасно все организовал, более-менее обезопасив себя от главных представителей преступного мира, стало ясно, какая опасность тебе грозит. Если мистер Икс решит отомстить, мы даже не представляем, откуда может быть нанесен удар.

Диллон бесстрастно кивнул:

– Верно. Но вполне вероятно, что ни удара, ни мести не последует. Не могу же я всю свою жизнь оглядываться в ожидании неприятностей. Мистер Икс понес большие финансовые потери и, вполне вероятно, уже покинул страну.

– Так-то оно так, однако… Что-то мне не по себе. Слишком много предосторожностей, чтобы остаться неузнанным. Не может он по случайности оказаться одним из нас? Членом общества?

– Габриэль продолжает искать, но до вчерашнего дня не нашел ни улик, ни зацепок.