— Команчи схватили их родственников, — возразил Генри. — Вы видели когда-нибудь, что они делают с захваченной в плен белой женщиной? Если вы спросите мое мнение, то я скажу: эти индейцы получили то, что заслужили.

Мистер Стейнбах насмешливо приподнял бровь.

— Вы видели когда-нибудь, как некоторые белые мужчины поступают со сквау?

— Мы не виноваты в том, что индейцы продают своих женщин всяким подонкам.

— Выдают их замуж, — поправил его мистер Стейнбах. — Индейцы не торгуют своими женщинами, мистер Мастере. Они принимают выкуп за невесту, а это совсем другое. Девушки берутся на основе честности, и женщина, в соответствии с их верованиями, берется как уважаемая жена. Они предполагают, что с ней будут обращаться как с таковой.

— Выкуп за невесту! — фыркнул Генри. — То же самое, что продать. Животные, язычники они все до одного.

Стейнбах улыбнулся.

— Возможно. Но они могут сказать то же самое про нас и о приданом, которая женщина приносит, выходя замуж. Они видят в этом плату за то, чтобы отделаться от дочерей, что является таким же язычеством и не говорит в пользу наших женщин. — Он отпил немного кофе и пожал плечами. — Очевидно, что с вашими девочками хорошо обращались в банде Охотника. Очень позорно, что хорошие индейцы должны расплачиваться за то, что творят плохие.

Эми бросила непокорный взгляд на своего отчима, затем посмотрела на мать, которая в этот момент ставила на стол горшок с тушеным мясом.

— Это еще не кончено. Охотник рассчитается с этими наемниками. Вот увидите. Они умрут. Все до одного. И я надеюсь, что их смерть будет мучительной.

Рейчел быстро осенила себя крестом.

— Ты не должна так говорить, Эми. Несомненно, ты не желаешь такой судьбы никому.

Эми вскочила со скамейки.

— Я желала ее команчеро! Это было неправильно?

— Это совсем другое дело.

— Нет, не другое. Они причиняли мне боль, и Охотник убил их. Ты считаешь, что он не должен был делать этого?

— Нет. — Рейчел сняла крышку с чайника дрожащей рукой. Она пристально оглядывала Эми. Кровь отхлынула от ее лица. — Если Сантос и его люди… — Голос ее оборвался, и она коснулась плеча своей дочери. — Эми, дорогая. Что они сделали?..

— Неважно, что они сделали со мной! Важно то, что Охотник пришел и забрал меня, мама! А потом он дрался за меня. И ты говоришь, что он был не прав?

У Рейчел опустились руки.

— Нет. Если Сантос и его люди… если они… — Ее глаза потемнели. — Их следовало повесить. Я думаю, что ничего плохого нет в том, что твой друг Охотник наказал их за нас.

— Но было бы неправильным, если бы он наказал этих наемников?

Лоретта выступила вперед.

— Эми, любимая, эту тему лучше обсудить потом.

— Нет! Я хочу говорить об этом сейчас! Лицо Рейчел было бело как мел.

— Кому причинили вред наемники, Эми? Они были на нашей стороне.

— На нашей стороне? Они убивали младенцев, мама! И маленьких детей! Ты утверждаешь, что индейские младенцы не такие, как наши?

— Нет, конечно нет.

— Тогда что ты утверждаешь? — Слезы выступили у Эми на глазах. — Тебя там не было! Ты не знаешь! Но я была! Я видела, что делали эти мужчины. Я видела их лица, когда они это делали. Я надеюсь, что они умрут. Я надеюсь, что они умрут медленной и мучительной смертью! — Она резко отвернулась в сторону. — Хотела бы я быть сейчас с Быстрой Антилопой, вот что!

С этими словами Эми взлетела по лестнице на чердак. Ее рыдания эхом отдавались по всему маленькому дому. Лоретта оказалась объектом трех обвиняющих взглядов. Облизнув пересохшие губы, она сказала:

— Эми пережила очень много. Пройдет много времени, прежде чем мы обе забудем об этом, если вообще забудем.

Рейчел повернулась к лестнице.

— Не надо, тетя Рейчел. Оставь ее на время. Дай ей возможность успокоиться.

— Но я нужна ей. Она должна выговориться.

— Она будет говорить с тобой, когда будет готова, — сказала Лоретта, стараясь говорить как можно мягче. — Ей нужно время. Она знает, что ты любишь ее.

— Эми говорит об этом ублюдке Охотнике так, словно он был порядочным человеком, — прошипел Генри.

Лоретта подошла к окну и сняла перепонку из оленьей кожи, чтобы посмотреть в сумерки. Она схватилась за подоконник, впиваясь ногтями в дерево. Глядя на возвышенность, она вспомнила, как мягок был Охотник с Эми, когда он привез ее в деревню после пережитого ею у Сантоса.

— Дядя Генри, могу сообщить тебе между прочим, что этот ублюдок, которого ты так ненавидишь, мой муж. — Дерево треснуло под ногтями Лоретты. — Я вышла за него замуж перед священником и я… я люблю его. Я была бы тебе очень обязана, если бы ты не говорил плохо о нем в моем присутствии.