Шрифт:
Они прошли только половину пути, и скорость, с которой Синджин преодолевал оставшиеся ступени, захватывала дух.
— Смотри не упади!
— Не волнуйся!
Челси с надеждой посматривала вниз на землю обетованную — последнюю лестничную площадку Наконец Синджин мягко опустил ее на землю. Лакеи открыли перед ними двери.
— Я забыла свой…
— Оставь!
Подъехал экипаж. Синджин помог Челси сесть.
Лошади резво взяли с места. Под дробный перестук копыт, утонув на мягком сиденье, Синджин сказал — Черт вас подери, милая женушка, вы перевернули мою жизнь вверх тормашками.
— Я люблю тебя!
— Ну вот и поговорили! — улыбнулся Синджин. — А я чуть было не убил Ратлэджа.
Сердце Челси радостно забилось. Хотя его слова и не были явным признанием в любви, они согревали его грудь надеждой.
— Пожалуйста, не убивай никого из-за меня. Это уже слишком…
— Дьявол, я никогда не дрался из-за женщин!
— Хэтфилд испугался? — Ей было интересно, как мужчины решают свои споры. Хотя у нее и было три брата, она совершенно ничего не знала о дуэлях и никто никогда не спускал курка за право обладать ею.
— Хэтфилд тоже сошел с ума. Без сомнения, я бы убил его. — Синджину казалось, что он вот-вот задохнется от своего крика, хотя он всего лишь слабо шевелил губами. Устремив взгляд вдаль сквозь стены, погрузился в свои мысли так, что не замечал ничего вокруг.
— А я вот не понимаю, как можно убить человека .из-за каких-то светских приличий.
Его взгляд принял осмысленное, выражение, он медленно приходил в себя и, наконец, ответил:
— Я тоже не понимаю, как женщина может флиртовать со всеми подряд.
Синджин не принимал разговора о дуэлях всерьез, но Челси настаивала:
— Дуэль — это игра?
— Не совсем. — Он утомленно вздохнул, желая положить конец расспросам.
— Тогда что же это?
— Я слишком много выпил, дорогая. Давай поговорим утром.
Убаюканный мерным покачиванием кареты, Синджин заснул, а когда проснулся, они уже стояли у крыльца Сет-Хауса. Он проводил Челси до дверей ее спальни, пожелал спокойной ночи, галантно поклонившись, вышел. Она знала, что Синджин вернулся к экипажу, и даже слышала, как он сказал вполголоса:
— В Брукс.
Глава 37
— Можно войти? — спросила мать Синджина, появляясь в комнате Челси вскоре после того, как та уже разделась с помощью горничной и собиралась лечь спать. Мария Сейнт Джон, все еще облаченная в бальный наряд, извинилась за вторжение.
— Я слышала о шалости сына на рауте у Хетти Майклер, — объяснила она. — С тобой все в порядке?
Челси удивленно подняла брови, поражаясь скорости распространения сплетен и отмечая про себя снисходительное слово «шалость», которым мать Синджина назвала его отвратительную выходку.
— У меня все хорошо. Пожалуйста, пройдите в комнату. И вовсе не стоило так волноваться. Синджин рассердился на Хэтфилда, а не на меня.
Без сомнения, его мать могла заткнуть за пояс женщин моложе ее самой. Одетая в воздушный розовый муслин, слегка припудренная, с цветами в волосах, точно соответствующими ее возрасту, и с ниткой баснословно дорогого жемчуга, обвивавшей стройную шею, Мария Сейнт Джон вступила в комнату с поразительной элегантностью, будто восхищение и уважение окружающих превратились для нее в нечто привычное, обыденное.
«Точь-в-точь как Синджин», — подумала Челси.
Оба они — мать и сын — могли заставить всех вокруг в молчании восхищаться их красотой. И как Синджин, Мария Сейнт Джон буквально излучала обаяние, и сейчас улыбка была теплой и понимающей.
— Я и раньше подозревала об этом, и вот опять, — произнесла она и на мгновение замолчала. — Синджин временами бывает очень несдержан. Хотя, конечно, слухи всегда несколько преувеличены. И все же я беспокоилась за тебя.
Челси стояла возле постели, облаченная в роскошный пеньюар из тафты, украшенный рюшами и лентами персикового цвета в стиле мадам Дюбэй.
Усаживаясь в гобеленовое кресло, Мария Сейнт Джон казалась невесомой, парившей в воздухе среди шелка и кружев. Затем она изящно махнула рукой, отпуская горничную.
— Ты свободна, Эвелин. Хотя, Челси, быть может, ты выпьешь Лимонада или немного шерри? — обратилась она к невестке.
— Благодарю вас, я не хочу. В Манчестер-Хаусе я ела и пила больше, чем следует. Мужчины все время спрашивают, что бы я хотела поесть и что мне принести. Мне неудобно было отказываться.
— Ты очень и очень добрая, дорогая моя, — улыбнулась Мария, положив свой веер на небольшой столик. — И я уверена, что это одна из причин, почему Синджин влюблен в тебя.