Мышцы, вчера будто одеревеневшие и причинявшие боль, стали мягче. Собачьи укусы подсохли, и раны не жгли огнем. Даже дыра в груди болела меньше, и страшный зуд срастающейся плоти не так уж докучал.

Трудно сказать, чья была в этом заслуга — природы или тетушки Вадвелл. К концу дня Джек заключил, шагая по лесу, что равно обязан и той, и другой.

Пора было пускаться в путь. Мешок, перекинутый Джеком через левое плечо, так промок, что с него капало. Внутри лежали свинина, сухари, орехи, смена одежды, пара ножей и одеяло — все мокрое насквозь и весившее в два раза больше, чем прежде. Джек угрюмо усмехнулся: да, не создан он для приключений. Любой уважающий себя герой знал бы, что приближается дождь, и загодя построил бы шалаш, а лишние припасы сложил в яму и присыпал землей. А у него башмаки хлюпают на каждом шагу, волосы прилипли к черепу, а на плечи давит мешок, где воды больше, чем поклажи.

Он взглянул сквозь ветви на небо — сплошь серое, и не разберешь, откуда идет свет. «Держи на восток, а потом на северо-восток, — говорила тетушка Вадвелл. — Иди вверх по ручью». Ручей он нашел в зарослях орешника и боярышника — но тот из журчащей струйки преобразился в ревущий поток, и идти вдоль него можно было только вниз.

Джек не готов был еще покинуть Халькус и ближний городок. У него имелись счеты с людьми, живущими в некоем доме, который, по его прикидке, стоял в нескольких лигах к западу.

Несколько часов спустя Джек пришел к форту. Где-то здесь должен был выходить на поверхность подземный ход, пока его не завалили землей и камнями. Здесь Тарисса, по ее словам, собиралась его ждать. Здесь он пал жертвой измены.

Джек, наученный опытом, не стал углубляться в эти мысли. Слишком это опасно, особенно здесь, где торчат в отдалении почернелые стены форта. Не время и не место устраивать вторую катастрофу. И Джек загнал свою обиду вглубь, подальше от света — ведь даже воспоминание об изгибе Тариссиной щеки или о блеске ее каштановых волос могло зажечь роковую искру.

Здесь постоянно проходил дозор. Ровас говорил об этом, и собственные наблюдения Джека это подтвердили. В грязи отпечатались следы ног, и по обеим сторонам тропы виднелись плевки жевательного табака — значит солдаты прошли здесь не так давно. После пожара минуло меньше двух суток, и они должны быть настороже. Джек нырнул в кусты. Колючие ветки рвали штаны и цеплялись за мешок. Грудь опять разболелась: долгий переход и тяжелая ноша взяли свое. Глоточек водки мог бы помочь. Если Джек помнил правильно, в мешке имелась оловянная фляжка, которую тетушка Вадвелл наверняка наполнила живительной бледно-золотистой влагой.

Спрятавшись как можно лучше, он стал рыться в своих пожитках.

Как только он плюхнулся задом в грязь, послышались шаги. Ветки трещали под чьими-то ногами. Из-за мелкого дождя видимость была плохая. Приглушенные голоса едва доносились сквозь туман.

Джек сделал глубокий вдох и пригнулся еще ниже. «Ошибка четвертая», — сказал он себе, осторожно роясь в мешке: надо было заткнуть один нож за пояс. Теперь пришлось нашаривать нож в мешке. Наконец под свининой и фляжкой, в кашице размокших сухарей, рука наткнулась на деревянную рукоятку. Джек вытягивал нож потихоньку, чтобы не потревожить прочие припасы.

Голоса стали слышнее — разговор был самый обычный: жаловались на дождь и на офицера. Джек не осмеливался выглянуть наружу. Он почистил нож об ветку, сняв с лезвия налипшие сухари. Рукоять можно было оставить как есть.

Когда голоса утихли, он сразу понял, что его следы обнаружены. Солдаты действовали тихо, не поднимая тревоги, — иначе он мог бы убежать. Предвидя, что они вот-вот доберутся до него, Джек присел на корточки и приготовился к прыжку.

Кусты справа зашуршали, и послышался громкий шепот. Сталь свистнула, выходя из кожаных ножен. Джек напружинился.

— Кто там, выходи, — сказали ближе, чем он ожидал.

Джек выскочил из кустов и оказался перед двумя солдатами с мечами наголо. В первый миг они испугались, но тут же бросились на него. Первый атаковал спереди, второй зашел сбоку.

Джек вскинул нож — скорее защищаясь, чем нападая. В ушах звучал голос Роваса: «Никогда не паникуй. Помни, что твой противник боится не меньше тебя». Жаль, что он ничего не говорил о двух противниках. Или говорил? Похоже, путь тут один — разделяй и бей.

Ступив вперед, Джек задел ногой о мешок — и, не успев толком обдумать свое намерение, пнул его изо всей силы. Мешок, пролетев по воздуху, врезался в грудь первому солдату. Джек в тот же миг обернулся лицом ко второму. Нафабренные усы солдата были покрыты мелкими капельками дождя.

Ровас повторял: «Делай все, чтобы отвлечь противника: пляши, смейся, ори — все что угодно». Раздался сотрясающий землю вопль, и Джек не сразу понял, что издал его сам.

Он кинулся на солдата и повалил его наземь. Тот и мигнуть не успел, как нож Джека вонзился ему в правую руку. Кровь, ударив из раны, хлынула в грязь. Солдат взмахнул мечом и попытался двинуть Джека коленом в пах. Джек вскочил и тут же снова рухнул на противника, со всего размаху всадив нож ему в сердце.