— Презренный! — произнес Робин, поставив колено на грудь Хьюберта. — Ты пытался обесчестить женщину!

Рыдая, Марианна упала на грудь жениха.

— Да благословит вас Бог, Робин, — прошептала она, — вы спасли больше, чем мою жизнь, вы спасли мою честь.

— Милая Марианна, — ответил молодой человек, — одного я прошу у Бога: пусть он дарует мне милость всегда быть рядом с вами в час опасности. Благословенно будь святое Провидение, приведшее меня сюда. Успокойтесь, вы сейчас мне расскажете все, что здесь произошло до моего прихода. А вы, наглец и негодяй, — продолжал Робин Гуд, повернувшись к рыцарю, уже успевшему подняться с пола, — убирайтесь отсюда; я слишком уважаю благородную девушку, которую вы осмелились оскорбить, чтобы драться в ее присутствии. Вон!..

Описать бешенство неудачливого соблазнителя просто невозможно; оно было близко к помешательству. Он бросил на влюбленных полный ненависти взгляд, произнес что-то невнятное и, пристыженный, униженный, обезоруженный и оскорбленный, вышел за дверь, шатаясь, спустился с лестницы и покинул замок, куда некоторое время тому назад явился полный радужных надежд.

Робин Гуд прижимал Марианну к груди, а она все плакала и плакала, хотя и пыталась показать своему спасителю, как она ему рада.

— Марианна, любимая моя Марианна, — нежно шептал Робин, — вам нечего больше бояться, ведь я с вами. Ну, поднимите ваше милое личико, я хочу, чтобы вы успокоились и улыбнулись.

Марианна пыталась сделать то, о чем так нежно просил ее возлюбленный, но не могла от волнения сказать ни слова.

— Кто этот молодой человек, друг мой? — спросил Робин после минуты молчания, усаживая рядом с собой все еще дрожавшую девушку.

— Один норманнский сеньор, чьи владения примыкают к Барнсдейлу, — робко ответила Марианна.

— Норманн?! — вскричал Робин. — Как же мой дядя принимает у себя в доме человека, принадлежащего к этому проклятому народу?

— Дорогой Робин, — ответила Марианна, — вы же знаете, что сэр Гай стар, осторожен и благоразумен. Не надо судить о его поведении под влиянием гнева, который вы испытываете в эту минуту. Если он принимает в доме рыцаря Хьюберта де Буасси, поверьте, что его к этому принудили серьезные причины. Как и вы, а может быть и больше, сэр Гай ненавидит норманнов. Помимо осторожности, которая заставила нашего дядю принимать рыцаря, тут сыграли спою роль хитрость, коварство и сладкоречивость этого человека, сумевшего обольстить всю семью. Сэр Хьюберт казался таким почтительным, учтивым и услужливым, что все пленились его добрым нравом.

— А вы, Марианна?

— А я, — ответила девушка, — вообще о нем не думала, но мне казалось, что во взгляде у него есть что-то лживое, не вызывающее доверия.

— А как он попал в комнату?

— Не знаю. Я плакала, потому что… — и девушка покраснев, опустила глаза.

— …потому что? — нежно переспросил Робин.

— …потому что вы все не шли, — ласково улыбаясь, ответила девушка.

— Милая моя!..

— Вдруг какой-то шорох привлек мое внимание, я подняла голову и увидела перед собой рыцаря. Он под каким-то предлогом покинул сэра Гая, удалил, вне всякого сомнения, служанок, а на подступах к дому расставил своих людей.

— Я это знаю, — прервал ее Робин, — двух, которые хотели помешать мне войти, я уложил.

— О дорогой Робин, вы меня спасли. Я бы умерла без вас: я уже занесла над собой кинжал, когда услышала, что вы трубите в рог.

— Где жилище этого негодяя? — спросил Робин, стискивая зубы.

— В нескольких шагах отсюда, — ответила девушка, подводя Робина к окну. — Подойдите сюда; видите здание — его крыша возвышается над деревьями? Это и есть замок сеньора де Буасси.

— Спасибо, дорогая Марианна. Не будем больше говорить об этом человеке, при одной мысли о том, что подлые руки могли коснуться ваших, я жестоко страдаю. Поговорим о нас, о наших друзьях, у меня есть для вас хорошие новости, которые принесут вам радость, дорогая Марианна.

— Увы, Робин, — грустно ответила девушка, — я так мало привыкла радоваться, что и надеяться не смею на счастливое событие.

— И вы не правы, милый друг. Ну, постарайтесь же забыть, что случилось, и попробуйте догадаться, какие у меня для вас новости.

— Дорогой Робин! Я предчувствую какую-то нечаянную радость. Вас помиловали, да? Вы свободны, и вам не надо больше прятаться от людских глаз?

— Нет, Марианна, нет, я по-прежнему бедный изгнанник; не о себе я хотел вам рассказать.

— Значит, о моем брате, о моем дорогом Аллане? Где он, Робин? Когда приедет повидаться со мной?

— Я надеюсь, что скоро, — ответил Робин. — Я узнал о нем от одного человека, который присоединился к нам. Этот человек попал в плен к норманнам в той роковой стычке между нами и крестоносцами в Шервудском лесу и был вынужден поступить на службу к барону Фиц-Олвину. Барон и леди Кристабель вернулись вчера в Ноттингемский замок. Естественно, что и наш сакс с ними вернулся, и первой его мыслью было присоединиться к нам. Он-то и рассказал, что Аллан Клер занимает большую должность в армии короля Франции и что он должен вот-вот получить отпуск, чтобы провести несколько месяцев в Англии.

— Это и в самом деле хорошая новость, дорогой Робин, — воскликнула Марианна, — вы, как всегда, мой добрый ангел. Аллан и так вас очень любит, а теперь полюбит еще больше, когда я расскажу ему, как вы были добры и великодушны к той, которая без вашей нежности и заботы давно бы умерла от тоски, горя и беспокойства.

— Дорогая Марианна, — ответил молодой человек, — вы скажете Аллану, что я сделал все возможное, чтобы помочь вам пережить его отсутствие, и был вам нежным и преданным братом.