Зимой 1637 года по всему Дону проскакали гонцы — везли приказ казакам к весне быть на Монастырском яру для решения важного войскового дела. Собравшимся на Кругу атаманы предложили совершить великий подвиг, подобный подвигу Ермака: открыть, России свободный доступ к морю, дать ей возможность торговать со странами всего света — призвали «посечь басурман, взять город Азов и утвердить в нем православную веру»!

— Аминь! — ответили храбрые казаки и сняли шапки.

Походным атаманом избрали Михаила Ивановича Татаринова, а в Москву, сообщить царю о намерении казаков взять с бою Азов и подарить его державе, послали атамана Ивана Каторжного [37] .

Это было воистину беспримерное по своей отваге предприятие — у донцов не было ни стенобитных орудий, ни флота для осады города со стороны моря, а вся артиллерия состояла из четырех легких пушек — фальконетов! Всего четыре легкие пушки против нескольких сотен турецких!

Храбрецы отслужили молебен, попрощались с семьями и отправились под Азов. Часть казаков пошла по берегу верхами, другие плыли на лодках. У крепости войско разделилось на четыре части, перекрыло лодками Дон, зашло к городу с моря и обложило его с суши. Турки оказались в блокаде.

Не имея возможности разбить стены, казаки решили взять город штурмом — подкатить к стенам плетеные туры, насыпанные землей, забросать янычар камнями, ворваться в крепость и завершить дело острыми саблями. Три недели продолжались земляные работы. Турки смотрели с высоких стен на ковырявшихся в земле казаков и насмехались над ними, показывая пальцами на безумцев, у которых Аллах отнял разум. Пробный штурм янычары легко отбили: они открыли ураганный огонь из множества стоявших на стенах пушек, а у казаков даже пороха не хватало, чтобы отвечать из своих фальконетов.

Вскоре с южных казачьих постов сообщили, что от Кагальника на выручку туркам идет сильный отряд: это были наскоро собранные в Керчи, Темрюке и Тамани османы. Донцы оседлали коней, бросились навстречу и в жестокой сече уничтожили всех их. Но Азов продолжал стоять как скала.

Тогда атаманы разыскали в войске знающего минное дело немца — казаки называли его Иваном Арадовым. Он пристал к донцам еще во времена великой смуты. Под его руководством тайно сделали подкоп под стену и 17 июня вкатили в узкую галерею бочки с порохом. В четыре часа ночи запалили фитили…

Страшный взрыв разломил стену, и в образовавшуюся брешь первым кинулся с саблей наголо атаман Михаил Татаринов. Одновременно по сотням заранее приготовленных легких лестниц на стены полезли казаки. Опомнившись, янычары встретили их стрельбой из ружей и луков, лили на головы храбрецов кипяток и расплавленное олово, засыпали им глаза песком, но донцы уже прорвались в город. Следом за пешими через груды камней в пролом хлынули конные, и на улицах завязался кровавый бой.

Почти сутки сражались донцы и янычары — резали, кололи, рубили, душили… Земля стала скользкой от крови. Наконец басурманы отступили и закрылись в замке. Еще три дня осаждали казаки замок, пока окончательно не сломили турок. Азов был взят! Над башнями подняли знамя Всевеликого Войска Донского — синее, с широкой кумачовой канвой, расшитой затейливыми, наподобие степных цветов, узорами, а посреди полотнища нашиты вырезанные из белой холстины стоящие на задних лапах друг перед другом лев и инрог — похожее на лошадь существо с длинным рогом во лбу. Лев — символ казачьего могущества, а инрог — символ их чистоты, благодушия и строгости.

Свободным стал выход к морю, а с ним набеги, торговля и богатство. Но город нужно было удержать…

Четыре года обустраивались казаки в Азове. Они восстановили православные церкви святых Иоанна Крестителя и Иоанна Предтечи, святителя Николая Чудотворца, построенные еще греками. В Москву направилось посольство атамана Потапа Петрова с четырьмя казаками — повезли донесение царю о взятии города. Прекрасно понимая значение для русской Державы этой крепости — ключа к морю, — казаки писали Михаилу Феодоровичу Романову:

«Бьем челом тебе, праведному великому Государю, Царю и великому князю Михаилу Феодоровичу, всея Руси Самодержцу… Городом Азовом со всем градским строением и с пушками, а пушек в нем, Государь, двести девяносто шесть…» Двести девяносто шесть!

Они надеялись, что царь примет от них Азов в подарок, как раньше предки его принимали от казаков города и как принята была Сибирь царем Иоанном Грозным от атамана Ермака. Но государь не принял Азов: как ни заманчив был донской гостинец, быть может, не уступавший в те времена по значимости завоеванию Сибири, однако Русь не могла помочь удержать его, не имея достаточно сил после недавнего смутного времени.

Атаман Наум Васильев получил в 1640 году от царя грамоту и жалованье — шесть тысяч рублей — громадную сумму по тому времени, — но, вопреки обычаю, не раздал этих денег казакам, а по решению войска употребил на укрепление города. Донцы решили Азов не сдавать, оборонять от врага до смерти. В ту пору в городе обосновались пять тысяч казаков и восемьсот казачьих жен…

Весной 1641 года войска султана Ибрагима направились двумя путями к Азову: на кораблях из Константинополя и по суше из Крыма. Владыка турок назначил командовать армией сераскир-пашу Гуссейна, дал ему шесть тысяч мастеров осадного дела, нанятых в европейских странах, венецианских кораблестроителей, немецких специалистов по подкопам, французских картографов, опытных в воинском деле греков и шведов. Только пехота армии насчитывала более ста тысяч человек при ста двадцати девяти осадных пушках, стрелявших ядрами полпуда весом, шестистах семидесяти четырех полевых пушках и тридцати двух мортирах. С моря Азов обложили сорок пять больших турецких кораблей и множество мелких судов. Для земляных работ османы пригнали толпы молдаван и валахов.