— Но мы никого не поймали, Колл.

— Только на прошлой неделе ваши люди убили пятерых преступников в Рассоне.

— Убили. Да. Но ни одного пленного. Последнего загнали на Джалис-Крэг, ему некуда было деваться, и он взял и спрыгнул со скалы, предпочтя смерть.

— Это вопрос времени, полковник. Рано или поздно вы кого-нибудь поймаете. Или же они уйдут отсюда а поисках более легкой добычи. Так или иначе, победа за вами.

— Не знаю, Джас. Один из фермеров пожаловался, что ваши люди потребовали с него дань за охрану. Он, что вполне понятно и правильно, отказался платить. Вы знали о таких случаях вымогательства?

— Видите ли, полковник, патрулирование — занятие дорогостоящее. Вам это известно не хуже, чем мне. Люди, участвующие в патрулировании, не успевают работать на своей земле. Вся оплата производится строго на добровольной основе. Если кто-то не желает платить, мы его не принуждаем.

— Тем не менее все это начинает мне не нравиться.

— Успокойтесь, мой друг, не утомляйте себя тревожными мыслями. Скоро вас призовут в Эльдакр. Вас ждет триумф. Думайте об этом. Ваша репутация восстановлена, ваше имя приобрело известность.

Гейтс внял совету горца. По крайней мере так казалось.

Через некоторое время люди Джаса перехватили курьера с письмом Мойдарту. Гейтс сообщал о своей уверенности в том, что за набегами стоит сам вождь ригантов, и просил выделить дополнительные силы для «умиротворения горцев».

Две недели спустя большая «банда разбойников» устроила засаду на дороге, по которой передвигался полковник и тридцать солдат. Все варлийцы погибли. Колл Джас сам написал Мойдарту отчаянное письмо, сообщив, что насилие распространяется.

Ситуация выходит из-под контроля, а потому для стабилизации обстановки требуются дополнительные войска. Он также извещал Мойдарта об успехе своих людей, выследивших и убивших пятнадцать разбойников и заставивших остальных отступить на юг.

Еще через некоторое время в случайной драке пострадал фермер, отказавшийся платить дань. Ему перерезали горло.

Мойдарт прислал подкрепление во главе с жестоким и безжалостным полковником Роллином Байноком. Полковник вызвал Колла Джаса к себе. На этот раз вождь ригантов пришел без оружия.

Байнок был плотным, круглолицым мужчиной с маленькими глазками, тонкими, поджатыми губами, скошенным подбородком и густой черной бородой. Он сидел за столом в своем кабинете в казарме, расположенной на окраине Черной Горы. Полковник не поднялся и не предложил Коллу Джасу сесть.

— Я познакомился с отчетами моего предшественника, — сухо сказал Байнок. — Все прежние договоренности отменяются. Ваши люди должны сдать все имеющееся на руках оружие в течение недели. Никаких патрулей. Вы меня понимаете?

— Конечно, я всего лишь старался помочь.

— Нам не нужна помощь горцев.

Два дня спустя полковник и двенадцать солдат не вернулись домой после очередного патрульного объезда территории к востоку от Черной Горы. Немного погодя их тела были обнаружены в ущелье. У полковника был вырван язык.

В последующие недели численность солдат увеличилась до четырех сотен, но набеги и убийства не прекратились.

Колл Джас обратился с письмом к Мойдарту, вежливо указывая на то, что для успеха применяемой новым полковником тактики нужна по меньшей мере тысяча солдат. В ответ Мойдарт пригласил вождя ригантов в свою резиденцию в Эльдакре. Джас с сожалением отказался от предложенной чести на том основании, что раненая нога не позволяет ему вставать с постели.

Новый полковник погиб во время короткой схватки на мосту у Ратток-Крик, где его отряд попал под прицельный мушкетный огонь.

Джас снова обратился к Мойдарту с просьбой о посылке дополнительного контингента войск, одновременно указывая на то, что его люди могли бы намного эффективнее патрулировать означенную территорию, чем солдаты с юга, совершенно незнакомые с особенностями местности. Он также предложил, чтобы риганты сопровождали фургоны, перевозящие в Эль-дакр собранные в качестве налогов деньги. «Не сомневаюсь, — писал Джас, — что разбойники в скором времени поймут, что грабить эти фургоны намного выгоднее, чем фермы или отдельных торговцев».

Пророчество оказалось удивительно верным. Уже следующий конвой подвергся нападению, деньги исчезли, а охрана была перебита.

В течение года сменились еще два полковника. Один умер на рабочем месте от сердечного приступа, другой с позором покинул свой пост после очередного нападения на конвой с налоговыми поступлениями,

Затем во главе гарнизона встал полковник Локли, пожилой мужчина с прекрасным послужным списком. В гости к вождю ригантов он пожаловал в сопровождении всего лишь двух солдат. Отведав уисгли из серебряного кубка, Локли с удовольствием облизнул губы: — Отличный напиток. — Зреет в бочках, они и придают такой вкус. В глубоко посаженных глазах Локли светился недюжинный ум. Разговор мужчин мог понять лишь посвященный. Колл Джас понял, что собеседник догадывается о его ответственности за разбойничьи нападения.