– Я произнесу клятву за брата… Я, Линкольн, беру тебя, Джейн, в жены и клянусь быть с тобой вместе с этого дня в радости и горе, в богатстве и бедности, в здравии и болезни, любить тебя и заботиться о тебе. – Джори всхлипнула и продолжила: – Пока смерть не разлучит нас.

Затем зазвенел голос Джейн:

– Я, Джейн, беру тебя, Линкольн, в мужья и клянусь быть с тобой вместе с этого дня в радости и горе, в богатстве и бедности, в здравии и болезни, любить и слушаться тебя, заботиться о тебе, пока смерть не разлучит нас.

Джори сняла свое кольцо с рубином, надела его на безымянный палец левой руки Джейн и, судорожно вздохнув, стала повторять за священником:

– Вместе с этим кольцом я вручаю тебе свое тело, свою честь и все, чем я владею.

Священник не стал читать псалом, послание, проповедь и благословение.

– Объявляю вас мужем и женой. Во имя Отца, Сына и Святого Духа. Аминь!

Джейн тотчас повернулась к священнику.

– Благодарю вас, отец. Это все. Я пришлю за вами, если ваши услуги понадобятся, – сказала она и обратилась к Джори, которая героически пыталась подавить рвущиеся наружу рыдания: – Не знаю, смогу ли я его вылечить, но обешаю любить его.

Затем Джейн посмотрела на собравшихся в комнате рыцарей.

– Благодарю за то, что вы привезли его домой. Теперь я сама буду заботиться о нем. Томас и Тэффи, мне понадобится ваша помощь. – Ее взгляд нашел Кейси. – Собери валлийских лекарей в соседней комнате.

Оруженосцы попытались спорить с ней и говорили, что сами будут ухаживать за лордом де Уореном, поскольку его раны так ужасны, что обрабатывать их – не женское дело.

– Спасибо. Мне нужна ваша помощь, но я сама буду заботиться о его ранах. Лорд де Уорен необыкновенно горд и посчитает оскорблением проявлять слабость перед своими людьми.

Они втроем едва смогли перенести настои, истолченные травы, экстракты и целебные кашицы из буфетной в главную башню.

– Нам постоянно будут нужны чистые простыни. Оруженосцы поспешно удалились, чтобы исполнить все ее просьбы.

Оставшись наедине с мужем, Джейн поднесла его горячие ладони к губам, шепча ласковые слова, чтобы успокоить его, а затем отбросила укрывавшую тело простыню. От ужасного зловония она едва не лишилась чувств.

– Я знаю, как ты страдаешь, Линкс, – прошептала Джейн. – Доверься мне… отдайся полностью в мои руки… вручи мне свою волю, и я попытаюсь забрать твою боль.

– Он моргнул, показывая, что слышит ее, но Джейн знала, что для Линкса де Уорена, как бы болен и беспомощен он ни был, почти невозможно полностью ввериться чьим-то рукам. Она улыбнулась мужу и запустила пальцы в его волосы. Джейн сосредоточилась на том, что ей предстояло, пытаясь не обращать внимания на ужасающую грязь и вонь.

Одновременно с уверенным нажатием пальцев Джейн вполголоса напевала, объясняя ему, как отвлечься от боли. Ее пальцы описывали расходящиеся круги, и в такт этим убаюкивающим движениям звучал ее голос:

– Я так сильно люблю тебя, мой милый… отдай мне свою боль… дай ей уйти, не бойся, я буду здесь…

Спокойствие Джейн было чисто внешним. Сердце разрывалось от страха, любви, надежды и отчаяния. Она хотела бы избавить Линкса сразу от всего: от лихорадки, грязи, раны, но чутье подсказывало, что прежде всего ей нужно вступить в схватку с жестокими страданиями, и поэтому она решила подкупить Линкса.

– Если ты заснешь, то, когда проснешься, я принесу тебе сына… а теперь спи, позволь боли уйти… забудь о ней.

Ее сердце разрывалось от жалости к некогда могучему воину, который никогда в жизни не доверял женщинам; теперь у него не было выбора. Прошел почти час, прежде чем Линкс закрыл глаза и погрузился в сон, но для Джейн больше не существовало такого понятия, как время; не было ни дня, ни ночи, ни прошлого, ни будущего – только настоящее.

Джейн убедилась, что он не может видеть ее, и в отчаянии закрыла глаза. Его жизнь висела на волоске, тонком, как паутинка. Просто чудо, что Линкс перенес дорогу домой. Где-то в глубине души Джейн понимала, что он умирает, но поклялась себе не признавать этого, хотя из-под ее зажмуренных век скатывались слезинки и падали, подобно жемчужинам, на крепко сжатые руки.

В соседней комнате ее ждал Кейси с валлийскими лекарями. Выйдя из спальни, она сразу приступила к делу:

– Я не хочу знать, как это произошло; позже у нас будет достаточно времени, и вы расскажете обо всем. Мне нужно знать, чем вы лечили его; затем я хочу, чтобы вы описали мне глубину повреждений, и, наконец, я желаю выслушать ваши советы.

Посоветовавшись с валлийцами, Джейн обратилась к брату:

– Кейси, сходи-ка сейчас в монастырь. Францисканцы изучают минералы. Мне нужно немного перманганата, поташа и, возможно, серы. Пожалуйста, поторопись, – сказала она и, видя, что Кейси пытается протестовать, добавила: – И не надо говорить мне, что мой муж умирает. В данную минуту он жив, и эта минута – все, что у нас есть.