– Передай Вишарту, что Линкс де Уорен ждет аудиенции. Если он не покажется сейчас же, я подожгу это место!

Роберт Вишарт вошел в комнату через несколько минут. Де Уорен знал, что человек, способный бросить вызов Эдуарду Плантагенету и помогать врагу короля, не испугается угроз, поэтому, не сказав ни слова, протянул записку епископу.

Вишарт прочитал ее.

– Полагаю, что вы и есть наследник графства Суррей?

– Да, а леди, которую Уоллес держит заложницей, моя жена.

– Вы хотите, чтобы церковь помогла вернуть ее, милорд?

Де Уорен с силой ударил рукой в железной рукавице о трапезный столик, и тот треснул.

– Я хочу, чтобы церковь прекратила эту нелепость!

– Я давал клятву верности королю Эдуарду и не могу ради вас вступать в связь с Уоллесом, – спокойно ответил Вишарт.

– Но вы знаете тех, кто это сделает за вас, – не отступал Линкс.

Неохотно соглашаясь, епископ Глазго поднял руки и вздохнул:

– Приходите завтра после наступления темноты.

Направляясь на следующий день во дворец, Линкс удивлялся, как ему удалось прожить последние двадцать четыре часа. Нервы его были на пределе, сердце разрывалось от страха за Джейн.

Положив руку на рукоять кинжала, де Уорен настороженно шел за священником в черной рясе по лабиринту коридоров, пока не оказался в маленькой комнатке, едва освещенной несколькими свечами. Священник куда-то исчез. Через несколько минут из ниши выступила сильная, мускулистая фигура, и Линкс узнал… своего друга.

С губ де Уорена сорвалось ругательство:

– Будь ты проклят, Роберт! Почему я не удивляюсь тому, что ты сотрудничаешь с обеими сторонами?

– Я это делаю только ради твоей жены.

– Возьми меня с собой к Уоллесу сегодня вечером. Если этот подонок посмел тронуть ее хотя бы пальцем, он – мертвец.

– К Уоллесу пойду я. Я приведу Джейн назад. Раз ты, Линкс, не меняешь ее на Джона де Уорена, мне придется заплатить ту цену, которую запросит мятежник.

– Я ему заплачу эту чертову цену, и она будет куда страшнее, чем та, что потребует Уоллес! Только возьми меня к нему!

– Ты вне себя от ярости. Если поедешь к нему сам, результатом вашей встречи может быть только насилие.

– Я поеду с тобой, – упрямо повторил Линкс.

– И подвергнешь Джейн опасности.

– Она уже в опасности… Фитцуорен продал ее Уоллесу.

– Тогда береги свою месть! – резко сказал Роберт. – Я знаю, что ты можешь умело вести переговоры, но сегодня не тот случай.

Брюс знал, что не деньги будут главным условием для благоприятного исхода сегодняшней встречи, и не хотел ставить друга перед моральной дилеммой: совершать предательство или нет.

– Я стану просто одним из твоих людей. Буду держаться сзади, и никто меня не узнает, – предложил Линкс и, увидев, что Роберт сомневается, добавил: – Клянусь тебе, что не буду вмешиваться.

Брюс горько рассмеялся:

– Лгун! При малейшей же провокации ты всадишь ему нож в горло.

– Тогда пусть лучше не провоцирует меня.

– Ну, хорошо, – против своей воли согласился Роберт, – надень кожаные штаны, кольчугу и шлем. Никаких цветов или опознавательных знаков. Встречаемся через два часа.

– За кого ты меня принимаешь? Я не столь легковерен и останусь с тобой! – возмутился Линкс.

Следующие два часа были потрачены на тайную перевозку фургонов с серебряными слитками из замка Брюса в Глазго, после чего епископ выдал Роберту расписку за собственной подписью.

Брюс в сопровождении десяти человек двигался вдоль реки, и когда добрался наконец до Клайдека, был остановлен патрулем. Назвав пароль, он сумел убедить людей Уоллеса, что его группа не представляет какой-либо опасности, и только тогда получил разрешение следовать до Думбартона. Линкс был поражен: замком Думбартон управлял граф Монтейт, также присягавший на верность королю Эдуарду.

Их заставили ждать в предутренней темноте. И лишь когда на небе появились первые лучи солнца, из ворот замка выехал одинокий всадник и направился в центр открытого поля. Брюс, у которого предварительно отобрали все оружие, получил разрешение ехать ему навстречу.

– Я ждал вас, – начал Уоллес.

– Что с женщиной? Она в порядке?

– Вы доставили Джона де Уорена?

– Это невозможно. Линкс де Уорен не смог бы передать вам наместника, даже если бы очень захотел. Его слишком хорошо охраняют.