— Ну, что же ты не идешь к нам, Дэвид?

— Я зашел спросить: вы пойдете купаться?

— Не хочется, — сказала Кэтрин. — Наследница спала, и я забралась к ней. Но она оказалась очень добропорядочной и попросила меня уйти. Совершенно не желает изменять тебе. Может быть, ты придешь к нам, чтобы мы могли сохранить верность друг другу?

— Нет, — сказал Дэвид.

— Ну, пожалуйста, Дэвид, — сказала Кэтрин. — Не порти такой чудесный день.

— Пойдешь на море? — спросил Дэвид Мариту.

— С удовольствием, — ответила девушка, глядя на него поверх простыни.

— Ну же, вы, пуритане, — сказала Кэтрин. — Будьте умницами. Иди к нам, Дэвид.

— Я хочу плавать, — сказала Марита. — Пожалуйста, выйди, Дэвид.

— Уж и посмотреть на тебя нельзя? — сказала Кэтрин. — Он же видел тебя на пляже.

— Посмотрит в бухте, — сказала Марита. — Пожалуйста, Дэвид, выйди.

Он вышел, не оборачиваясь, и закрыл за собой дверь, слыша, как Марита выговаривала что-то Кэтрин, а та смеялась. Он прошел по каменным плитам террасы до угла гостиницы и стал смотреть на море. Дул легкий бриз. Три французских эсминца и крейсер, черные, четкие силуэты которых были точно выгравированы на голубой поверхности, шли боевым порядком, отрабатывая какой-то маневр. Корабли были далеко в море, и опознать их можно было только по размерам силуэтов. Потом они прибавили скорость, меняя порядок, и на носовой части обозначились различительные белые полосы. Пока девушки не вышли к нему, Дэвид наблюдал за кораблями.

— Пожалуйста, не дуйся, — сказала Кэтрин.

Они были в пляжных костюмах, и Кэтрин поставила на железный стул сумку с полотенцами и халатами.

— Ты тоже идешь купаться? — спросил Дэвид.

— Если ты не сердишься на меня.

Дэвид промолчал и продолжал смотреть на меняющие курсы корабли. Еще один эсминец резко повернул, показав белую полоску на носовой части. Эсминец задымил, и черный, постепенно расползающийся дымовой плюмаж потянулся за шедшим по флангу кораблем.

— Я пошутила, — сказала Кэтрин. — Мы ведь с тобой и не такое придумывали. Ты и я.

— Что они делают, Дэвид? — спросила Марита.

— Это противолодочный маневр, — сказал он. — Возможно, они работают вместе с подлодками. Наверное, пришли сюда из Тулона.

— Я видела их в Сен-Максиме или Сен-Рафаэле, сказала Кэтрин. — Только вчера.

— Из-за дымовой завесы непонятно, что они делают, — сказал Дэвид. — Должны быть еще корабли, но нам их не видно.

— А вот и самолеты, — сказала Марита. — Какие красивые!

Три крошечных, изящных гидроплана вынырнули из-за мыса и шли низко над морем.

— Помнишь, в начале лета у них были учебные стрельбы, вот был грохот, — сказала Кэтрин. — Стекла дрожали. Как ты думаешь, Дэвид, они будут бросать глубинные бомбы?

— Не знаю. Думаю, нет, потому что в маневрах участвуют настоящие подлодки.

— Я тоже поплаваю, можно, Дэвид, пожалуйста, — сказала Кэтрин. — Я сразу же уйду, и вы останетесь на море совсем одни.

— Я же позвал тебя купаться, — сказал Дэвид.

— И то правда, — сказала Кэтрин. — Позвал. Тогда пошли вместе и будем друзьями, и пусть всем будет хорошо. Если самолеты пролетят низко, летчики непременно увидят нас в бухте, и это поднимет им настроение.

Самолеты действительно пролетели низко над бухтой, пока Дэвид и Марита плавали вдали от берега, а Кэтрин загорала на песке. Самолеты пронеслись над пляжем — три звена по три машины в каждом, и рев моторов оглушил бухту, а потом стих, и гидропланы ушли в направлении Сен-Максима.

Дэвид и Марита поплыли назад к берегу и сели на песок рядом с Кэтрин.

— Даже не взглянули на меня, — сказала Кэтрин. — Какие деловые ребята.

— А чего ты ждала? Аэрофотосъемки? — спросил Дэвид.

После того как они вышли из гостиницы, Марита вообще мало говорила, и на сей раз она тоже промолчала.

— А забавно было, когда Дэвид еще был со мной, сказала, обращаясь к Марите, Кэтрин. — Помню даже, я любила все, что любил он. И ты должна попробовать полюбить все это. Слышишь, наследница? Правда, если он еще сам не все разлюбил.