— Мистеру Холмену было сделано переливание крови, так как он серьезно поранил себя в припадке безумия. Инородный организм был изгнан из кровеносной системы.

— Совершенно верно, миссис Холстед, — кивнул профессор, — новая кровь уничтожила клетки-паразиты. Это было все равно что подкрепление сражающемуся полку. К счастью, переливание было сделано раньше, чем пораженные клетки успели размножиться. Но мистеру Холмену повезло и еще кое в чем.

Подобно большинству бактерий, микоплазма Бродмейера (таково ее секретное название) способна к самовоспроизводству. Для размножения этого организма необходима лишь двуокись углерода, то есть неотъемлемая часть того воздуха, которым мы дышим. Мистер Холмен попал под воздействие микоплазмы, когда ее сила была сравнительно невелика. Мутант поглощает углекислый газ и выделяет желтоватый пар или туман, как вы его называете. Тут наблюдается странное несоответствие: обычно любой нормальный организм, живущий за счет двуокиси углерода, по природе своей фотосинтетичен, то есть может существовать и размножаться лишь при солнечном свете, но, с другой стороны, клетки микоплазмы Бродмейера лишены оболочки, их ядра защищены лишь тонкой мембраной. Значит, чтобы не погибнуть и иметь возможность развиваться, организму требуется защитный покров. Бактериям приходится жить колонией, чтобы защитить ядра от изменения осмотического давления. Видите, какой парадокс: для жизни микоплазме необходим солнечный свет, но в то же время ей приходится окутывать себя таинственным туманом. Только Бродмейер, создавший эту бактерию, может объяснить данное противоречие, но, к несчастью, он ушел из жизни, став жертвой им же выведенной болезни.

Как я уже говорил, профессор был человеком безответственным. Безумие, что он вообще занялся этой мутацией, но безответственность его проявлялась и в мелочах. По рассеянности Бродмейер произвел неудачный опыт с микоплазмой — его рассудок помутился. В припадке безумия он уничтожил все свои бумаги и записи, плод многолетнего труда. Кроме микоплазмы у профессора было много других изобретений, но все было уничтожено, и утрата эта невосполнима, сам же Бродмейер стал жертвой своего творения. Много тайн унес он с собой в могилу. Бактерии были признаны слишком опасным оружием, что вполне естественно. С дальнейшим ходом событий вас ознакомит генерал-лейтенант Маклин.

— Не забывайте, что у нас очень мало времени, — предупредил сэр Тревор Чемберс.

— Сэр Тревор! — укоризненно покачал головой министр внутренних дел.

— Профессор Рикер, как же быть с лечением? — поспешила вмешаться Дженет Холстед. — Согласитесь, что сейчас нет ничего важнее этого.

— Разумеется, — кивнул министр внутренних дел.

— Вы утверждаете, что необходимо переливание крови? — спросила миссис Холстед.

— Да, но лишь в том случае, если оно будет сделано своевременно. В случае промедления новая кровь не поможет. Мистера Холмена спасло только то, что переливание было сделано почти немедленно, и болезнь была побеждена без труда, но если бактерии обосновались прочно...

Профессор беспомощно пожал плечами.

— А если попробовать облучение, чтобы восстановить клетки?

— Да-а-а, — задумчиво произнес Рикер. — Что ж, попробуйте, но это опасно: могут пострадать здоровые клетки. Помните, они не восстанавливаются, если их разрушают бактерии или радиация.

— Да, но попробовать стоит.

— Но всех вылечить невозможно, — вмешался лорд Гиббон, — наши ресурсы слишком ограничены.

— Всех мы, конечно, вылечить не сможем, — согласилась Дженет Холстед, окинув взглядом помещение, — но вы уж позаботьтесь, чтобы нам не пришлось лечить всех. Вы должны уничтожить микоплазму. — Не дожидаясь ответа, Дженет обратилась к Холмену: — Джон, я возвращаюсь в центр. Мисс Симмонс сделают переливание крови и в случае необходимости будут лечить облучением. Нужно ваше согласие: к отцу девушки мы обратиться не можем.

— Делайте все, что сочтете нужным, — ответил Холмен, — я согласен.

Дженет потрепала его по плечу и встала из-за стола:

— Извините, джентльмены, я должна идти: больные ждут. Надеюсь, вы будете держать меня в курсе дела.

Рикер проводил женщину сдержанной улыбкой восхищения. Министр внутренних дел откашлялся:

— Я хотел бы выяснить кое-что, профессор. Это повлияет на дальнейший ход дискуссии. Как вы считаете, может ли выработаться иммунитет у того, кто оправился от болезни, вызванной бактериями?

Профессор задумался. Наконец он заговорил:

— Вполне возможно, хотя об этом лучше было бы спросить у миссис Холстед. Если организм преодолел заболевание, то естественно, что вырабатывается частичный или полный иммунитет. В случае с мистером Холменом я могу утверждать, что его организм может противостоять влиянию микоплазмы, так как переливание крови было сделано своевременно. Следует, конечно, проверить эту гипотезу, ведь, как вы знаете, инстинкт самосохранения очень силен. Могут возникнуть целые защитные системы...

— Э... А если болезнь заразна? — поинтересовался сэр Тревор, тщательно избегая смотреть Джону в глаза. — Вдруг мистер Холмен является разносчиком заболевания?

— С подобными случаями мы как будто не сталкивались, — сдержанно улыбнулся Рикер. — По-моему, ДНК организма-мутанта соединяется с ДНК мозга подобно тому, как канцерогенные вещества соединяются с клетками органа, и могут спать годами, пока что-то не разбудит их. Но, как я полагаю, наша микоплазма действует молниеносно, поэтому болезнь не может быть заразной. Проблема в том, что мы не знаем, как выглядит микоплазма в своем первоначальном виде. Мы должны тщательно исследовать ее, чтобы выяснить это. Расскажу вкратце о том, что нам известно. Так называемые плевропневматические тельца — самые маленькие из известных нам бактерий, клетки которых способны к самовоспроизводству. Они имеют круглую форму, их диаметр — всего лишь одна тысячная миллиметра, их хромосомы содержат не более шестисот пятидесяти генов, что составляет одну пятую от количества генов, содержащихся в хромосомах обычных бактерий. По своему физическому и биохимическому составу микоплазма ничем не отличается от обычной бактерии, если не считать отсутствия оболочки. Из этого следует, — объяснил профессор, — что клетки микоплазмы могут деформироваться и просачиваться сквозь мельчайшие поры, даже меньшего диаметра, чем их собственный. А это значит, что пенициллин бессилен против них.

Наступило неловкое молчание. Наконец сэр Тревор откашлялся:

— Вы хотите сказать, что мы зашли в тупик?

— Нет, мы найдем выход, но для этого нужно знать, как именно была произведена мутация.

— И у вас, конечно, есть план? — спросил министр обороны.

— Да, у меня есть план, но, к сожалению, мы ограничены во времени, — добродушно объяснил профессор, словно отвечая на глупый детский вопрос. — Конечно, если тщательно копаться в результатах анализов, обследовать всех, кто остался жив после столкновения с туманом, то можно найти путь к спасению. Но ведь нам нельзя мешкать. — Профессор обвел взглядом присутствующих и добавил: — Конечно, дело быстро продвинулось бы вперед, будь у нас хоть немного микоплазмы в чистом виде.