— Как она себя чувствует? — спросил Джон.

— Спит довольно спокойно, — ответила сиделка, — правда, пришлось дать большую дозу успокоительного и много других лекарств, прежде чем сделать переливание крови и начать облучение. Боюсь, она слишком буйствовала.

— Можно мне побыть с ней?

— Конечно.

Продолжая улыбаться, медсестра освободила место для Джона.

— Я оставлю вас ненадолго. Если она проснется, нажмите эту кнопку. Вся больница сбежится. Вот увидите. Здесь каждому не терпится узнать, помогло ли облучение.

— А есть надежда?

— Разумеется, но, откровенно говоря, пока никто ничего не знает, мистер Холмен. Может быть, миссис Холстед все объяснит вам.

Джон кивнул и сел на стул, с которого только что встала медсестра.

Прежде чем выйти из палаты, она в шестой раз за дежурство сосчитала Кейси пульс, почему-то избегая смотреть на Холмена.

Несколько минут Джон не отрываясь глядел на Кейси. Он был встревожен: она так слаба. Кейси столько всего пережила, что вряд ли будет прежней, даже если поправится окончательно. Узнает ли она его, когда очнется? А вдруг ее взгляд будет по-прежнему отсутствующим, рассеянным и мутным. Как ужасен этот взгляд, навсегда врезающийся в память! Джон знал, что ее накрытые одеялом руки крепко привязаны к койке. При мысли об этом его глаза наполнились слезами, но плакать он не мог, его чувства так и не нашли выхода. Вот уже много лет Джон считал слезы непозволительной роскошью.

Оставив тщетные попытки выплакаться, Джон нежно погладил Кейси по щеке.

Он прикоснулся к ее губам, затем опять к щеке, потом к шее. Девушка вздрогнула, нахмурилась, но тут же успокоилась.

— Кейси, — прошептал Джон.

Он не хотел будить ее, но был просто не в состоянии молчать. Веки девушки затрепетали. Она открыла глаза.

Их взгляды встретились. В первые секунды в глазах Кейси была пустота. Джон оцепенел. Казалось, жизнь замерла, время остановилось, все было как во сне. Вопросы бесполезны.

Вдруг взгляд Кейси стал осмысленным. В ее глазах отражались чувства. Улыбка появилась во взгляде и на губах девушки.

— Почему ты называешь меня Кейси, Джон? — спросила она и тут же погрузилась в глубокий сон.

Дженет Холстед обрадовалась, когда Джон передал ей слова Кейси. До сих пор она сомневалась, что ее пациентка будет абсолютно здорова, но теперь можно с уверенностью сказать, что лечение прошло успешно. Дженет уговорила Холмена поспать пару часов, обещая разбудить его, как только Кейси проснется. Она отвела его в свободную палату с незанятой кроватью, а сама отправилась изучать историю болезни Кейси.

Через три часа инспектор Берроу разбудил Джона.

— Она проснулась, Холмен, и чувствует себя превосходно, — сообщил он.

Холмен улыбнулся, сел и провел рукой по подбородку:

— Черт, мне бы побриться...

— Вы ей и с бородой понравитесь.

— А что с туманом? Есть новости? — спросил Холмен, быстро надевая пиджак.

— Новостей много, но об этом после. Сейчас идите к девушке.

Когда Джон появился в палате, Кейси сидела в постели и разговаривала с Дженет Холстед. При виде Холмена лицо девушки просияло. Секунду спустя они сжимали друг друга в объятиях. Джон осыпал поцелуями лицо Кейси. Дженет Холстед улыбнулась Берроу, и оба тихо вышли за дверь.

— Ты здорова! — смеясь, воскликнул Холмен, вырвавшись наконец из крепких объятий.

— Да, да, я здорова!

— Ты помнишь что-нибудь? — смущенно спросил Джон.

— Да, кое-что, — ответила Кейси и, опустив глаза, серьезно добавила: — Я помню, что пыталась убить тебя.

Холмен молча привлек девушку к себе.

— Все так туманно, — продолжала она. — У меня в голове мелькали разные образы, переплетались друг с другом в какой-то неправдоподобной путанице.

Кейси еще крепче прижалась к любимому.

— Мой отец... — чуть слышно прошептала она.

— Кейси, — перебил ее Холмен.

— Он умер, да?

Джон онемел от изумления. Неужели она помнит и это?

— Да, Кейси, он умер, — наконец проговорил он.

— Он мне не отец.

Опять Холмен молчал как громом пораженный.

— Он все рассказал мне, Джон, прежде чем я его убила. Он сказал, что любит меня... но только не по-отцовски. Он... он хотел меня. — Кейси плакала, дрожа всем телом, но в ее печали не было угрызений совести. — Я не чувствую вины. Мне жаль его, но почему-то я отношусь к случившемуся слишком равнодушно. Почему, Джон? Потому что я до сих пор безумна? — Отпрянув от возлюбленного, девушка с мольбой посмотрела на него. — Скажи мне, Джон, я все еще безумна?

— Нет, дорогая, — ответил он, взяв в руки ее лицо, — когда-нибудь ты почувствуешь вину и жалость. — «И да поможет тебе Бог», — мысленно добавил Холмен. — Ты прошла через много испытаний. Пока тебя защищает рассудок, но скоро тебе будет очень больно. Не стоит торопить события.

Кейси разрыдалась у него на плече.

Холмен крепко обнял ее. Он понимал, что довел ее до слез, но от плача ей станет легче.

— Я его так любила, так любила! Как я смогу жить, совершив такое?

— Это не твоя вина, Кейси, ты не могла отвечать за свои поступки.