Дэвид взял весла, собираясь в основном грести, а мотор использовать лишь в случае крайней необходимости: он не хотел производить лишнего шума.

Холден опустил оба весла в воду и оттолкнулся.

В воздухе повеяло свежестью. Над рекой дул прохладный ветерок.

Он греб не останавливаясь.

«Переплыть на другой берег, — думал он. — Добраться до дома Ортеги де Васкеса. Убить как можно больше его людей и, если удастся остаться в живых, сбежать».

Он пожалел, что у него нет взрывчатки, но подумал, что, возможно, ему удастся избежать гостеприимства Ортеги де Васкеса и Эрнандеса и украсть взрывчатку у них, чтобы против них же потом ее и использовать.

Холден продолжал грести.

Для начала ему придется пробраться незамеченным через лагерь, и лучше всего это сделать ночью, на то было несколько причин. Если ему повезет, два человека, которых он хотел убить больше всего, окажутся вместе, в одном доме.

— Если повезет, — пробормотал Холден, обращаясь к ветру.

Почему-то, она сама не знала, почему сегодня ей захотелось одеть все самое лучшее, что было у нее с собой. Хлопчатобумажная юбка, длиной почти до колен, и ярко-синий хлопчатобумажный свитер без рукавов. Рози Шеперд вошла в бар гостиницы и сразу же увидела Тома Эшбрука. Это был красивый мужчина, выглядел как Дэвид Холден в преклонном возрасте, и был скорее похож на его отца, чем на тестя. Он сидел за маленьким столиком на табурете, и, увидев ее, приветственно помахал рукой.

Рози улыбнулась ему, засунула руки в карманы юбки и направилась к его столику.

Он поднялся навстречу ей. Она села на табурет напротив него. Может, это тоже добавляло ей лишних проблем: она чересчур изящно сидела на высоких стульях в баре, чтобы ее можно было воспринимать как серьезную женщину. Про себя она пожала плечами.

— Спасибо, что пришли, Рози.

— В любом случае, можно выпить, — ответила она ему. И посмотрела на свои часы. Самолет отправляется меньше чем через час.

— Я хотел отговорить вас от индивидуального проникновения в лагерь по причине чисто практической.

— Вам не удастся отговорить меня, Том. — Она достала из кармана сигареты и, прежде чем она успела прикурить от своей зажигалки, Том Эшбрук протянул ей свою.

— Что будете пить?

— О-о, я попробую рискнуть и закажу ром с кока-колой.

— Хороший выбор. Когда-то, когда Куба еще не была коммунистической страной, этот коктейль называли «Свободная Куба». — Он слез со стула, направился к бару, обменялся с барменом многозначительным взглядом, заговорил с ним вполголоса, затем вернулся к столику.

— Я сказал бармену смешать «Майерс Дарк» и настоящую кока-колу. Так получается вкуснее всего, поверьте мне.

— Вы, случайно, не попросили его положить в мой стакан еще и снотворного? Я вовсе не подозреваю вас в бесчестных намерениях, может, просто для того, чтобы я не могла сделать то, что задумала?

Том Эшбрук рассмеялся. Бармен принес наполненные стаканы. На краю стакана был ломтик лимона. Рози взяла его, положила в рот, попробовала языком, затем положила на блюдечко.

Том Эшбрук поднял свой стакан:

— За успех предприятия.

— За то, чтобы Дэвид был жив и свободен.

— Поехали.

Они выпили. Ром с кока-колой, — «Свободная Куба», почему-то ей хотелось запомнить это название, — был просто великолепен.

— У меня есть для вас один серьезный довод, и, поскольку я знаю, что вы разумный человек, даже несмотря на то, что вами движет любовь, я надеюсь, Рози, что вы к нему прислушаетесь. Вы не сможете отрицать справедливости моих слов. И тогда уже вам самой решать, что для вас представляет большую ценность — ваше «я» или жизнь Дэвида.

— Да, это у мужчин есть собственное «я», как же я забыла. Я всего лишь женщина. У меня могут быть только условные рефлексы.

— А как насчет логического мышления? — спросил ее Том Эшбрук.

— Иногда. — Она улыбнулась, отхлебнула из стакана, затем сделала последнюю затяжку и затушила сигарету.

— Возможно, именно сейчас вам и следует прислушаться к голосу разума, — улыбнулся Том. — Все просто и ясно, как Божий день. Если вы проникнете в лагерь до нас и целенаправленно дадите им увидеть вас, — отлично. Предположим, все происходит именно так, как вы задумали, вы находите Дэвида и впускаете нас. Все дело в том, что как бы хорошо ни сработал ваш план, благодаря вам люди в лагере поймут, что мы знаем, что Дэвид у них. Даже если это не поставит жизнь Дэвида под угрозу, то значительно затруднит наше проникновение в лагерь.

— Следующее. Мои друзья, — продолжал Том Эшбрук, имея в виду израильтян, — сделали мне еще одно одолжение. Видите ли, много лет назад, когда только образовалось государство Израиль, — это было еще до вашего рождения, — я несколько раз оказывал им некоторые услуги. Теперь они любезно пытаются отблагодарить меня, оказав помощь в проведении нынешней операции. Они провели авиационную разведку, и теперь у нас есть фотографии всего лагеря, сделанные с воздуха. У нас есть возможность изучить данные, выбрать наиболее вероятные места, где может содержаться Дэвид, ворваться в лагерь неожиданно, вовремя покинуть его и даже полностью взорвать. Но, если вы пойдете туда первой, одна, они будут ждать нашего нападения. Это будет стоить нам многих жизней, которыми вовсе не обязательно жертвовать. У меня девять мужчин и одна женщина, плюс вы и я. Двенадцать отличных людей, — должен сказать, при одной мысли об этом у меня на душе кошки скребут, но мы сможем выполнить поставленную задачу, только если внезапность будет на нашей стороне.