– Джелал посоветовал мне обратиться к тебе за разъяснениями по одному заинтересовавшему меня делу. Мне нужны сведения о Хабале.

– Хабала я знаю, – спокойно ответил десятник.

– А Лихаря, сына Листяны Колдуна?

Лицо Бахрама дрогнуло, даже поза стала чуть напряженнее:

– Последний раз я видел его одиннадцать лет назад в Шемахе. Опасный он человек, почтеннейший.

– Вы поссорились?

– А мы никогда не пребывали в мире, – пожал плечами Бахрам. – Каждая наша встреча заканчивалась кровью. Правда, далеко не всегда это была наша с ним кровь.

– Но с Хабалом вы оба ладили?

– Однажды Хабал был посредником между нами.

– И чем завершилось дело?

– Дело завершилось смертью одного очень влиятельного гана, который мешал всем, – криво усмехнулся Бахрам. – Он мешал Лихарю, мешал кагану, мешал даже собственному сыну.

– А что Хабал с Лихарем искали в Персии? – перевел разговор на другое Ицхак, которого смерть гана Жиряты волновала постольку-поскольку.

Бахрам некоторое время колебался, говорить или не говорить, но потом все-таки решился:

– Они искали дорогу к старому храму.

– Храму Кибелы? – быстро уточнил Ицхак. – Тому самому, из которого Листяна Колдун похитил ложе богини и Слово?

Осведомленность иудея не на шутку удивила и испугала перса, во всяком случае, глаза его метнулись к рукояти меча

– О ложе богини говорит сегодня весь торг, – пояснил Ицхак. – Разве твоих ушей еще не достигли слухи о тайном браке даджана Драгутина с богиней Макошью?

– О свадьбе я ничего не слышал, – хрипло отозвался Бахрам. – А что до Макоши, то она лишь слабая тень богини-матери, прародительницы всего сущего на земле.

Сказано это было с таким пылом, что Ицхак уже не сомневался – перед ним тайный приверженец Кибелы. Однако вслух говорить о своей догадке он не стал.

– Я знаю только одного Бога, а всех остальных считаю бессильными идолами.

– В бесов ты тоже не веришь, иудей?

– Все в этом мире от Бога, – холодно отозвался Ицхак. – А что до бесов, чертей и дэвов, то они не более чем выдумка суеверных людей.

– Шатун тоже выдумка? – зло прищурился Бахрам.

– Шатун – это просто ловкий ряженый, который водит за нос простаков.

– Ряженый, говоришь?! – криво усмехнулся десятник. – А теперь смотри сюда, почтеннейший.

На смуглой коже перса следы когтей выделялись особенно отчетливо, несмотря на старания времени, которое пыталось их загладить. Сомнений у Ицхака не было, рана на плече Бахрама действительно нанесена звериной лапой.

– Это память о нашей первой встрече, еще в радимичских землях. – Глаза Бахрама сверкнули безумием. – Он превращался в медведя прямо на моих глазах, а потом рвал и калечил моих людей.

– Лихарь? – спросил Ицхак подсевшим голосом.

– Лихарь сын Листяны, Шатун и сын Шатуна, – кивнул головой Бахрам, успокаиваясь.

– В радимичских лесах объявился шатуненок. Это сын Лихаря?

– Я слышал об этом от хазара гана Горазда, – сказал десятник, – потому и откликнулся на твой зов. Если Шатуненок родился на выселках у Поганых болот, то он действительно сын Лихаря и внук Листяны.

– Ты был в медвежьем капище?

– В самом капище не был, но я был в Листянином городце.

– Искал ложе богини? – догадался Ицхак.

– Ложе я не нашел, – отозвался после недолгого молчания Бахрам. – Скорее всего, его там уже не было. Я излазил городец вдоль и поперек, проверил все клети и схроны, простучал стены, но все напрасно.

Исходя из слов Бахрама, вполне можно было предположить, что ложе богини появилось в Листянином городце накануне того дня, когда он перешел в руки боготура Торусы, а до этого хранилось где-то в другом месте.

– Хабал тоже охотится за ложем?

– Хабал безумец, – поморщился Бахрам. – Он одержим идеей вырастить нового бога, способного установить мир и справедливость на земле.

– Ты прав, – усмехнулся Ицхак, – вряд ли такую идею можно назвать разумной.

– Вырастит ещё одного злого дэва, и не более того, – сказал Бахрам.

Ицхак спорить с персом не стал: вырастет Хабалов дэв или не вырастет, это еще вилами по воде писано, а вот с потомством Листяны Колдуна надо что-то делать, во всяком случае, следует выяснить, кто затеял столь замысловатую комбинацию и с какой целью.